К утру снегопад не только не утих, но даже усилился. Гленна проснулась рано, навестила коня, подсыпав ему овса. Затем набрала в котелок снега и поставила на огонь. Хворост заканчивался. Смирившись с неизбежным, она забрала топорик Кома и вышла на улицу. Благо деревьев вокруг было много. Оказалось, что рубить ветки тяжело. Её хватило только на четыре нижние короткие веточки. Она даже попыталась их сломать об колено, но, кажется, сломало колено. Или почти сломала. Синяк так точно будет. Неумеха, одним словом. Ещё вспотела и теперь чувствовала, как нижняя рубашка прилипла к телу.
Когда Гленна вошла в дом, то обнаружилось, что Кома уже проснулся. Он сидел на краю топчана и разматывал повязки. Раны покрылись тонкими розовыми рубцами. Кроме той, что на боку. Она выглядела похуже, но тоже, кажется, в порядке. Быстро зажили. Слишком быстро. И здесь Гленна, наконец, поняла, что мужчина… голый! Пусть по пояс, но голый! Нет, ей нравилось то, что она видит. Ей всегда нравились такие вот мужчины ― большие, волосатые, с суровым взглядом. Кома поднял голову и прищурился. Гленна резко отвернулась и подошла к очагу, сбросив на пол ветки.
– Где вы были?
– Искала дрова.
Кома подошёл и поднял одну из веток.
– Не пойдёт.
– Что? ― возмутилась Гленна. Она добрый час колотила по этим деревьям!
– Они мокрые. Не загорятся.
Кома выбросил палку к остальным.
– А разве другие сейчас можно найти?
– Можно, если знать, где искать, ― сухо ответил мужчина, нагнувшись над сумками. Он порылся там, выудил чистую рубаху и натянул её. После сунул ноги в сапоги и подтянул голенища.
– А где искать? Вы скажите, я попробую.
Кома, не глядя на неё, накинул свою шубу.
– Я сам.
– Вы что? Вы же…
– Я в порядке. Лучше вскипятите воду.
И вышел, прихватил из сумки верёвку. Не было его долго. Гленна успела вскипятить воды, прибраться, даже перетряхнуть тюфяки. Подмела пол и ещё раз вскипятила воду. Кома ввалился в дом и бросил у порога просто невероятных размеров вязанку. Затем снял шубу и стряхнул с неё снег на улице. И только после этого вошёл в дом.
Гленна отошла в сторону, не желая мешать, пока мужчина укладывает хворост и поленья рядом с очагом.
– Вода вскипела, ― сказала она.
Кома не ответил. Он порылся в сумке и достал оттуда несколько мешочков. Открыл каждый, принюхался и принялся высыпать в воду травы. Какие-то прямо как есть, другие растирал между пальцев. Помешал воду палочкой и снял с огня.
– Пусть настоится.
Вновь накинул на себя шубу, забрал верёвку, топор, заткнул за пояс нож и уже двинулся к двери, но Гленна вновь его остановила.
– Вы куда?
– Здесь рядом заяц, а ещё косуля где-то притаилась. На одном супе из вяленого мяса мы долго не продержимся.
– Но там снег!
– Сойдёт, ― буркнул Кома и вышел.
Гленна только развела руками. Ей почему-то вдруг стало обидно. Несмотря на то, что с самого утра она даже не поела, есть не хотелось. Она села на своём топчанчике, затем легла и задремала.
Проснулась от вкусного мясного запаха. Было слышно, как воет ветер, а значит, метель ещё не утихла. Этак их найдут только к весне. Гленна разлепила глаза и села. С её плеча спало одеяло. Кома сидел прямо на полу у очага и чистил свой топорик. Он выглядел ещё более суровым, чем обычно. Особенно в столь скверно освещённом месте. А она представила, как выглядит сама: помятая после сна, со всклокоченными волосами и помятом платье. Не леди, а чучело. С другой стороны, в таком виде она вряд ли приглянется…
Отчего-то эта мысль ей показалась заманчивой, и впервые за долгое время ей действительно захотелось выглядеть привлекательной. Хоть немного. Гленна вздохну. Глупость какая. Кому она нужна с её-то прошлым?
Кома поднял голову и замер, разглядывая её. Нахмурился. Не красавица, что же поделаешь.
– Заяц или косуля? ― внезапно спросила Гленна, спуская ноги на пол и натягивая сапоги.
– Похлёбка из косули, ― усмехнулся мужчина и поднялся.
Похлёбка оказалась настолько вкусной, что Гленна попросила добавки. У неё так никогда не получится.
Всё стало намного хуже, когда Гленна присела у огня и принялась распускать волосы. Те оказались длинными и густыми. Женщина, изредка вздыхая, принялась расчёсывать их пальцами. Обычно леди, ни за что бы не позволила мужчине смотреть на свои распущенные волосы. Если это, конечно, не её муж. Кома мужем не был. И либо Гленна не считала его за мужчину, либо ей было всё равно. Он внезапно вспомнил, что купил на рынке небольшой гребешок для сестры. Простой, деревянный, с вырезанными узорами, да всё как-то забывал. Ничего, Глашка не обидеться.
На протянутый гребень Гленна взглянула как на чудо. Подняла глаза.
– Так удобнее, ― пояснил Кома.
Она молча взяла гребень и лишь кивнула в благодарность.
Кома всегда нравилось наблюдать, как Глаша расчёсывает свои волосы. Это его успокаивало. Было в её мягких, плавных движениях что-то такое домашнее. Так и сейчас он смотрел, как совершенно другая женщина водит гребнем по тёмной, словно глубокие воды, волне волос. И внезапно запела.