Ан вскинул голову, стараясь разглядеть в светлом лике Маары верный ответ. Но дева была печальна.
– Люди сами вольны выбирать свою судьбу. Пойти направо или налево. Помочь в нужную минуту или отступить. Простить или отвернуть. Затаить злость или сбросить её как поношенное платье. Принять выбор судьбы или проложить свою дорогу. Никто не может предсказать, что люди выберут. Что выберешь ты?
Ан зажмурился, вспоминая дом: тепло печи и материнскую улыбку, их маленькую деревеньку в глуши близ гор, охоту и рыбалку, и то, как мальчишкой в короткие летние месяцы он бегал с другими детьми ловить кузнечиков, вкус хлеба и ключевой воды.
Он никогда не вернётся домой. Не увидит мать, отца, братьев и сестёр. Никогда слишком долго для одной жизни.
Слова клятвы сами возникли в его голове, словно ждали того момента, когда он примет решение. Он говорил уверенно, впервые полностью понимая последствия. Маара выслушала до конца и протянула руку, помогая Ану подняться.
– Прежде чем ты в полной мере осознаешь мой подарок, твой мир изменится трижды.
Она подалась вперёд, целуя его в лоб. Хуртулей вдохнул запах трав и мёда.
– Госпожа, я ещё увижу тебя?
– Увидишь, Антонио.
Маара в последний раз подарила ему улыбку и с силой толкнула. Хуртулей упал и тут же почувствовал, как в нос и рот затекает вода. Он вынырнул из-под воды и сильно закашлялся. Кто-то схватил его за плечи и перекинул через край колодца, сильно ударил по спине, выбивая из лёгких остатки воды.
– Вот так, парень, молодец, – голос Джузеппе дрожал.
Он помог вылезти из колодца и протянул уже приготовленную одежду. Ан, словно в трансе, вытерся и натянул мантию. Затянув пояс, он выпрямился и взглянул на учителя. Тот стоял прямо и оглаживал свою бороду, кончик которой был заправлен за пояс. С минуту учитель пристально разглядывал Хуртулея, а после низко поклонился.
– Добро пожаловать, мой ученик.
Ан преисполнился такой гордости, что сам в невольном порыве поклонился в ответ.
– Благодарю вас, учитель.
Они молча шли по длинным подземным коридорам. Выход вывел их в покрытый свежим снегом двор. Джузеппе закрыл за ними простую деревянную дверь, взмахнул рукой и дверь, подёрнувшись дымкой, стала неотличима от стены. Ан прошёл в центр двора и поднял голову, разглядывая в колодце башен тёмное ночное небо. Снежинки падали на его лицо и приятно кололи разгорячённые щёки.
– Терпение вознаградилось старицей? – усмехнулся учитель, встав рядом и также подняв глаза к небу.
– Стократно, – ответил ученик и резко повернулся к Джузеппе. – Вы знали?
Тот хитро усмехнулся:
– Конечно, знал. Все старейшины проходят этим путём.
– И кто-нибудь отказался?
– Нет. Против природы не попрёшь. Знания и сила – это то, от чего такие, как мы не можем отвернуться, – внезапно учитель нахмурился, явно что-то вспомнив. – Ты сделал свой выбор. Теперь повернуть назад не получится, даже если захочешь.
– Я не хочу, – твёрдо ответил Хуртулей и, помедлив, уточнил: – Значит, Маара тоже была… богиней? Она… я не очень понял, что произошло.
– Есть легенда. До сего дня я не говорил тебе о ней. Змей настолько потерял рассудок, что сума сошла даже земля, – Джузеппе притопнул ногой. – Она разверзлась, и из Хаоса в наш мир пришли тени. Теперь лишь на изломе зимы они могут выйти из Хаоса и то, только когда сон Спящего становиться глубже, чем надо. Потому так важно провести ритуал.
– Но легенда… Птица, Змей и Медведь правили Старыми землями. Птица и Змей начали войну. Птицу заперли в горе и Медведя обратили в настоящего медведя. Маара, дочь князя, добровольно взошла на Алтарь и тем самым запечатала Змея в колодце. То же сделала и её дочь. Разве не так?
– Мой юный ученик, запомни: легенды лгут. Их придумали, чтобы люди крепче спали по ночам.
– Тогда почему не может лгать легенда про Хаос?
Учитель открыл рот и замер. Он положил руку на плечо Хуртулея.
– Никто не знает, что в действительности произошло. Одно ясно – стоит Змею проснуться, как мир ждёт лишь пепел.
Ан опустил голову. Вопросы в его голове наскакивали друг на друга.
– Значит, Маара тоже богиня? Тогда эти жертвы не её дочери?
– Отчего же? Разве бог не может выпустить в мир своего ребёнка? Как Эрия Кальдерон потомок Маары, так и мы с тобой своего рода потомки Птицы, что даровала нам великий дар.
– А кого породил Медведь?
– Зверолюдей. Тех, кто обращается в медведей.
Хуртулей в который раз за этот долгий день удивился:
– Так это правда? Князья Топчие могут оборачиваться зверями?
– Медведем, мой ученик, – подмигнул ему Джузеппе. – Да и не только Топчие. И не просто так.
– Тогда кого породил Змей?
Учитель нахмурился и тихо ответил:
– Будем надеяться, что никого, – Ан поёжился, то ли от его голоса, то ли от зимнего ветра. – Змей несёт лишь безумие и Хаос. Как думаешь, что может породить такой бог?
На Мерной башне прозвенел колокол, отмеряя предрассветный час. Над обителью ордена небо едва порозовело.
– Что же, Антонио Хуртулей, добро пожаловать в новый год. Пусть сила будет оберегать наши стремления.