Образ Марсали стал таить, но в последний момент она потянулась вперёд и коснулась холодными губами щеки Эрии. Роза и мускат, вот чем матушка перекладывала одежду сестры. Она растаяла, оставив после себя лишь слегка уловимый аромат, да и тот унёс холодный ночной ветер.
– Идите ко мне. Быстрее! – попросил маг.
Эрия на негнущихся ногах поднялась по ступенькам, а когда обернулась, то еле слышно вскрикнула, закрыв рот ладонью. Весь двор покрывала, словно тёмная вода, тень. Она клубилась и что-то шептала.
– Их так много!
– Они бессильны. Этот дом живой. А там, где живые, нет места теням, – фыркнул Румп, поправляя рукава старой мантии.
– Я всегда думала, что это сказки.
– Обычно они ходят поодиночке, да и едва ли обладают какой-то силой. Но не в этот раз.
– Почему?
Старый маг огладил скудную бородку, топорщащуюся во все стороны, словно пенька, и оценивающе посмотрел на Эрию.
– Их привлекает сюда сила, сродная с ними.
– Ваша?
Старик каркающе рассмеялся, запрокинув голову, и ему вторил шёпот теней.
– Моя сила от богов, юная леди. Эта же прямиком из самой Преисподней… Не придавайте случившемуся большого значения – тени любят морочить голову. Как и старики. Лучше проводите меня в дом, а то что-то совсем холодно стало.
.
Даниэла ушла наверх ещё до того, как Оскольд окончательно свалился под стол. Гленна помогла женщинам прибраться, да едва в окна заглянул первый свет нового дня, тоже отправилась к себе. Они встретились в узком коридоре второго этажа. Кома слегка поклонился, пропуская Гленну, но как только та прошла мимо, быстрым движением схватил её руку и прижал ладонь к губам. Кожу опалило жаркое дыхание. Прошептал едва слышно: «На счастье», а в следующее мгновение отпустил и поспешил вниз по лестнице. Гленна прижала руку к груди, едва найдя в себе силы, справиться с дыханием.
В комнате, которую отвели для неё и Даниэллы, пахло мхом и мёдом. Обозлившись на саму себя, Гленна стянула платье, да разобрала кровать. Из складок одеяла выпал свёрток. Развернула и на ладонь выпал небольшой накосник вышитый жемчугом и мелким бисером. Широкая зелёная лента приятно холодила пальцы. Не надо было гадать, кто положил его сюда.
Гленна не имела права надеть его, но кто запретит ей сохранить этот дар?
.
Первые лучи нового года ласкали сверкающий снег и касались кучки одежды, сложенной под деревом. От неё к лесу вели следы босых человеческих ступней, но те прерывались, на границе предлеска.
Большой бурый медведь встряхнул богатой шкурой и упал на спину, кувыркаясь в сугробе. Он рычал и фырчал, раскидывая вокруг себя снег. После поднялся, потряс головой и отправился в сторону леса.
Следящая за ним Глаша схватила одежду и сунула в сумку. Медведь остановился, обернулся и недовольно фыркнув, пошёл дальше.
– Ты главное возвращайся к ужину, братец, – вздохнула женщина и направилась в сторону дома.
.
Она снизошла до него, подобно самому прекрасному существу. Лицо её заслонял свет. Ан почувствовал себя настолько поражённым, что рухнул на колени. Она протянула руку, коснулась лба его и сказала:
– Тебе, как и многим до тебя, начертан тяжёлый путь. Пройти по нему не оступившись, бывает сложнее, чем кажется в начале, – её тёплые пальцы коснулись щеки. – Есть ещё шанс отступить: эта дорога добровольная, но однажды приняв решение, ты не сможешь более свернуть, не получив наказания.
Ан щурился от яркого света, стараясь разглядеть лицо. Ему казалось, что когда-то он видел его – во снах, в бесконечной череде виде́ний.
– Кто ты, госпожа?
– Ты уже это знаешь. Мои дочери следуют за такими, как ты. Вы связаны как связаны небо и земля. И покуда данное слово живо, ни один из вас не сможет свернуть, – свет померк, являя Хуртулею знакомое лицо. – Этот новый путь откроет тебе бесконечный мир со всеми его знаниями, чудесами и неизведанным. И он же принесёт тебе великую печаль.
Ан и так это понимал. Будет ли он, как и старый Джузеппе, вести к Алтарю обречённых или же отступит сейчас? Но потеряет силу, и возможность увидеть сокрытое даже для Архимагистра знания. Однако ещё более страшное подозрение постигло его в тот момент.
– Ты не человек, госпожа.
Она не стала отвечать. И это её молчаливое согласие тогда зародило в Хуртулее сомнение. Именно она шла к Алтарю в первый раз. Её он видел в виде́ниях Хаоса. Она, пленница своего слова, являлась ему в снах с самого детства.
– Ты Маара. Тебя пленили в Хаосе и…
– Ты сообразительный мальчик, – она отняла ладонь и улыбнулась. – Но в одном ты ошибся – никто меня не пленил.
– Потому и все прочие идут добровольно.
Маара согласно прикрыла глаза.
– У тебя есть ещё вопросы?
Ан опустил голову и тихо спросил:
– Возможно ли остановить всё это?
– Возможно. Больше того – оно уже происходит. Потребовалось столько жизней, чтобы достигнуть нужного момента! Но тебе решать, где поставить точку. Ни Он, ни мои дочери не смогут этого остановить. Все мы связаны словом. А ты…
– Связан силой. Так? Клятвы магов… другие.
– Верно.
– Значит, их всех ведёт клятва, а нас ведёт… сила.
– Сила куда умнее и изворотливее простых слов, скреплённых кровью. Ты верно мыслишь.
– Но что нужно сделать?