— О! Калеб Геллиофрей — это великий мистификатор своего времени. Он сумел сотворить поистине великий обман — убедил существовавший полторы тысячи лет назад Совет Магов в том, что является великим алхимиком-спасителем, посвятившим свою жизнь уничтожению демонов. — Я распахнула дверь, бодрым шагом выходя в коридор, ведущий к винтовой лестнице, и обернувшись к Леде, указала на защитные символы, выцарапанные на потолке. — Его рук дело, — пояснила я. — Большинство заклинаний, направленных на борьбу с демонами принадлежат ему, или построены на основе его выкладок. Сейчас они почти не используются обычными горожанами. Нынче вызвать демона — не самая легкая задача. Последний, официально зафиксированный случай, произошел семь лет назад, в одной из дальних частей Империи. Такие вот пентаграммы ставятся только на очень важных объектах, скорее в качестве суеверия, чем от реальной опасности. И правильно делают. Сил на нее уходит много, а встретиться с настоящим демоном шансов не больше, чем с идеальным мужчиной. Может такое счастье и выпадет, но уведут его раньше, чем он успеет приблизиться к тебе хоть на шаг.
— Но если он действительно создал работающие пентаграммы, защищающие от демонов, то почему же он обманщик? — Леда вдруг сразу позабыла о своей злости и расстройствах, как завороженная двигаясь вслед за мной, по пути рассматривая потертые местами символы.
— Оо-о… Он был великолепен. Он знал о демонах все. Ну, может и не совсем все, но больше любого другого человека в Привычном мире. Он был ими увлечен. Восхищался ими. Я бы сказала — боготворил, но не уверена, что это слово уместно. Он их любил — да, но не стоит его записывать сразу в демонопоклонники. Скорее он к ним относился так, как вивисекторы относятся к животным. Он ставил над ними эксперименты. Над мелкими, конечно. Полноценных демонов он изгонял обратно в Нижние миры. Очень уж хотел великий демонолог разузнать, как же эти демоны получают силы и как перерождаются. Можно ли на их примере забрать у другого мага способности и присвоить их себе.
— Нельзя, — как само собой разумеющееся, ответила Леда. — Это объясняют на первом же уроке в Академии. Скрыть, заблокировать, ослабить, — можно. Забрать себе — нельзя. Ты только представь, какая бы резня началась, будь это возможно.
— Представляю, — не стала спорить я. — Но те времена были очень далеки от наших. Магию окончательно не разбили на все направления. Свет стоял во главе всех Истоков. А маги не теряли надежды повысить свой уровень за чужой счет. Экспериментаторов было много. Но Калеб был из тех счастливчиков, кому повезло иметь имя, значимое в Совете, положение в обществе, деньги, знания, сподвижники и самое главное — ресурсы. Человеческие ресурсы.
— Он проводил эксперименты на людях?
— Верно.
Преодолев очередной коридор, мы оказались в дальней части поместья. Здесь не было слышно голосов Сестер, чужих перешептываний, или других посторонних звуков, кроме поскрипывания досок и оконных рам.
— Рискнем? — добавляя в голос побольше задора, спросила я, распахивая дверь в кабинет.
Мы оказались в очередном классе, наполненным пустыми партами. У задней стены стояли покосившиеся шкафчики. Судя по скопившейся на подоконнике пыли, занятия в этом кабинете уже давно не проходили. Затхлость и сырость стояли душным маревом, почти ощутимо касаясь кожи. Я подошла к покосившемуся окну и распахнула ставни. Поток свежего воздуха, дунул облегчающим холодом.
— Чувствуешь что-нибудь?
— Злость. Печаль. Пустоту, — произнесла Леда, рассматривая колбочки на преподавательском столе.
— А из необычного?
Леда постучала по тонкому стеклу пробирки, и скучающе протянула:
— Разве что, зачем нам класс по алхимии, если у нас нет алхимии? Или почему все зелья варит Райт. Не проще ли нас приспособить к этому делу?
— Что? Повтори.
Она повторила.
Я от удивления аж икнула. Потом икнула еще раз.
— Зелья для Сестер Крови варит Райт? — на всякий случай переспросила я, боясь, что меня резко одолели слуховые галлюцинации.
— Да. Я так и сказала.
Недоверие боролось со здравым смыслом ровно три секунды, после чего я потянула оконные рамы обратно, и, преувеличенно радостно, возвестила:
— А веди-ка ты меня к нашему светилу в приготовлении зелий! Что же ты раньше-то молчала? Вот с чего надо было начинать.
Глава 6
Райт готовил лечебные зелья для пансионата. Райт. Тот самый нелюдимый парень, что обучался в Академии на общем потоке. Который очень много читал, имел балл выше среднего, хорошие отношения с преподавателями, но при этом не имел никаких особых увлечений, и особыми талантами не блистал. Своих успехов он достиг благодаря труду, упорству и поразительному нежеланию проводить свободное время в обществе других людей.
— А я, когда получала магическое образование, больше всего любила столовую. Там было тепло и вкусно кормили, — вздохнула я, вспоминая пряный аромат булочек с корицей, и нестройный гул однокурсников. Их лица, как и имена, давно стерлись из памяти, оставив после себя лишь слабый привкус ностальгической теплоты.
