В голове пронеслись все события последнего дня. Каждая мелочь была взвешена и оценена по новой. С той другой стороны, где не существовало никакого Калеба, а был только зарвавшийся Осколок. Один за другим сменялись предположения. Что-то откидывалось на долю случайности, что-то списывалось на глупость. И когда я приняла за правду каждое полученное объяснение, у меня остался только один единственный вопрос.
— Сторожка в лесу, — невпопад откликнулась я. — Алхимическая лаборатория. Она стоит поодаль от пансионата, чтобы магические манипуляции не влияли на приготовление эликсиров. Обычно люди мало заботятся о таких мелочах. Побочные воздействия обрывков магии ничтожно малы. Подобным образом заморачиваются только высококвалифицированные алхимики. Я не буду спрашивать, почему девочек не обучают искусству приготовления зелий в этом пансионате, при том, что нож и яд — два неотлучных от Сестры компонента. Иметь своего мастера зелий для подобных случаев, весьма прогрессивно для женского закрытого учреждения Ковена, как мне кажется. Но, откуда вы брали зелья до того, как у вас появился Райт? Кто варил зелья те пять-шесть лет, когда исчез старый алхимик?
Женщина хмыкнула. И я почти увидела строчки крупным шрифтом — “Она еще более безумна, чем я думала”, пробежавшим по ее лицу.
— Что-то заказывали из Ковена. Что-то готовили Старшие. У нас есть несколько классов по алхимии в старом крыле пансионата. Ты должна была их видеть, обследуя территорию.
— Именно! — воскликнула я. — А где готовили зелья вы? Не отвечайте. Вы их заказывали. По каталогу оставленному в сторожке. Райт — невероятно дотошный парень, кто бы мог подумать, а? — проводил по нему инвентаризацию. Он нашел и перебрал все документы в сторожке. Учел каждую мелочь. Я даже видела пару графиков! Иной имперский проверяющий не столь дотошен. Среди всего этого упорядоченного хаоса было восемь зелий, следов которых парень нигде не нашел. Знаете, как говорят счетоводы и ищейки Империи? Хочешь узнать правду — смотри, куда ведут деньги. Алхимики же говорят: хочешь узнать о человеке правду — посмотри, каких зелий нет в его аптечке.
— Оба высказывания неверно процитированы, — холодно отозвалась женщина. Вокруг ее глаз медленно сползались тени. — Но, вероятно, правильно говорят, что гениальность и безумие идут рука об руку.
Острая боль пронзила спину, парализующим ядом расползаясь по венам. Вот так просто. Без предупреждения. Без ритуала. Без брошенного вызова. Женщина воспользовалась атакующей магией.
Я подавилась собственным хрипом, ошарашено моргая, как рыба брошенная на берег. Недоверчиво вглядываясь в лицо веллади Алесы, узрела идеал беспристрастия, высеченного на безупречном мраморе Сестры Крови. Невероятно сильной женщины только что нарушившей правила Алого кодекса.
— Я устала от этого фарса, — смотрительница выбросила руку вперед, хватая меня за отворот платья, и притягивая ближе к себе, молниеносно сокращая состояние. Ее взгляд застрял в радужках моих глаз, выискивая среди потухшей синевы тусклый серп луны. — Что бы тебе не нашептало полнолуние, за сказанные слова придется отвечать по нашим законам.
— Один такой ты уже нарушила. — Прошипела я, стараясь немеющими пальцами отцепить от себя руку женщины.
— Дурная кровь, — фыркнула она, вытаскивая из складок юбки, болтающийся на кожаном шнурке амулет. — Совершенно не хочется об тебя пачкаться, но видимо, иначе проблему не решить. — Продолжая удерживать меня, веллади Алеса подняла магический атрибут на уровень глаз. — Допустим, про зелья ты могла догадаться сама. Золотое плетение — тоже не самая великая тайна. Но Геллиофрей… зацикленность на нем просто так не могла возникнуть в твоей начитанной головке. Что ты знаешь?
Я со свистом втянула в себя воздух, готовясь бороться с эффектом очередного заклинания, но ничего не происходило. Я скосила взгляд в сторону на покачивающийся амулет. Начерченные на нем символы двоились в глазах.
— Кто говорил с тобой о Геллиофрее? — смотрительница ни на секунду не ослабляла хватку. — Старшая, что отправила тебя сюда с мелким Отражением?
Я молчала. Амулет не реагировал.
— Это самый обычный амулет, определяющий, говорит человек правду или нет. Ну же! Ты ведь не хочешь, что бы я всерьез применила магию. Последние минуты твой жизни не обязательны стать болезненными.
В этом я была с ней согласна.
При мне не было оружия. Все вещи Сестры унесли в комнату. Ножи, зачарованная одежда, чармы — все там, за границей досягаемости. Не дотянуться, не призвать. На мне самое обычное, просторное, полупрозрачное белое платье, испорченное кровавыми подтеками. В зале нет никого и ничего кроме нас двоих. По углам не ваяются забытые кинжалы, а вместо свечей зажжены привычные светильные сферы, умиротворенно покачивающиеся в воздухе, словно лодки на волнах.
— Заклинание, используемое в построении алтаря, на котором меня приносили в жертву, было полностью пронизано золотыми нитями. Пентаграммы были составлены согласно его чертежам. Очевидно, кто-то из демонопоклонников руководствовался пособием Калеба.
