Вся репетиция и первые четыре сцены прошли настолько гладко, что даже не верилось. Ну, а самым страшным оказалось отнюдь не держать в памяти реплики, а сосредоточиться на сцене и при этом не отвлекаться на посторонние вещи. А постороннего вокруг меня было вполне достаточно.
Последняя сцена давалась тяжелее остальных, и всё из-за моего откровенно паршивого настроения. Напряжение на площадке достигло своего пика, и Грегори сделал мне пять замечаний, хоть и пытался сильно на меня не срываться.
Всё, что от меня требовалось – это отыграть ссору с Ниной, но даже этого у меня не вышло: я боялась сделать больше, чем нужно и в итоге получить нервный срыв.
– Довольно! – выкрикнул Грегори, подняв ладонь в воздух. – На сегодня хватит. Продолжим завтра с девяти утра, народ!
За окном уже постепенно темнело, солнце скрылось с неба, а луна стала ближе. Устало улыбнувшись Нине на прощание, я прошла в Комнату «А», забрала свою сумку и вышла на улицу.
Вокруг павильона была тихо: лишь сверчки трещали где-то в траве дружным хором. Выйдя за угол, я тут же почувствовала запах табачного дыма. Оказалось, наткнулась на Дору и двух молодых ребят из съёмочной группы: высоких черноволосых парней, вроде как близнецов.
– На самом деле не удивительно, – до меня донёсся негромкий голос Доры, – я таких девчонок не в первый раз вижу. Мечтают стать знаменитыми, раньше времени хватают звёзды с небес…. Большинство из них попадают на съёмки благодаря красивому личику, а некоторые и через постель.
Неужели, она говорила обо мне?
– Да уж, личико у неё действительно симпатичное, – сказал один из них, беспечно докуривая свою сигарету.
В этот момент я ощутила себя так, словно меня со всей силы ударили под дых: кровь прилила к голове, а сердце застучало с бешеной скоростью.
Я подошла к троице, нарочно громко топая ногами.
– Прошу прощения?!
Дора вздрогнула и обернулась. Когда она увидела меня, её грустные глаза стали размером с блюдца.
– Вы говорите обо мне? – спросила я с вызовом.
Троица бегло переглянулась, и у одного из братьев прямо изо рта вылетела сигарета и приземлилась на асфальт.
– Я не успела даже выйти, а вы уже обсуждаете меня за спиной, – сказала я, разрываясь от злости. – К вашему сведению, ни с кем я ради роли не спала! Не то, чтобы мне нужно было доказывать что-то вам.
Выплюнув последнее слово, я развернулась и грозно зашагала прочь.
По пути к своему старомодному трейлеру я уже почувствовала, как грудная клетка судорожно сжалась от обиды, а в глазах защипало от подступающих слёз.
Как только я распахнула дверь, взгляд сразу же упёрся в тёмную пустоту трейлера. Увидев этот коричневый диван и желтоватые обои, я, не сдерживая себя, разрыдалась. Слёзы брызнули из моих глаз ручьём – я чувствовала, как мокнет нос и голова становится всё тяжелее. Бросив сумку на землю, я уселась на ступеньки и спрятала мокрое лицо в ладонях.
Сумерки всё сгущались. Вдруг кто-то тихо позвал меня по имени.
Я подняла свои заплаканные глаза и увидела Матео: Он стоял рядом и смотрел на меня хмуро и обеспокоенно – первая приятная эмоция, которую я увидела на его лице за весь этот день.
– Что случилось? – спросил он, но голос звучал его ровно и беспристрастно.
Я не могла понять, спрашивает он из вежливости или из интереса.
– Не знаю, – ответила я. – Тяжело.
– Стресс? – предположил он.
– Да, и нет…
Я внимательно посмотрела на него, но почти не разглядела лица – настолько темно стало вокруг. Я лишь пыталась рассмотреть хоть что-то, что дало бы мне ответ на вопрос, который я собиралась задать.
– Ты не хочешь посидеть со мной немного?
Я встала на ноги и с надеждой заглянула ему в глаза. Матео смутился и отвёл глаза в сторону.
– Не знаю, – сказал он неуверенно.
Мне удалось поймать его взгляд, и он меня не обрадовал: Матео, скрестив руки на груди, посмотрел на меня как на незнакомку.
– Я никого здесь больше не знаю, – мой голос надломился, – почти, – добавила я, вспомнив о Лукасе.
– Так что случилось?
– Я явно не дотягиваю до нужного уровня!
Всплеснув руками от отчаяния, я снова приземлилась на ступеньку.
– И все это знают, – сказала я, осознавая весь ужас ситуации.
Высокий фонарный столб, находящийся в двух трейлерах от меня, вдруг загорелся зеленоватым светом. Все фонари по одному зажглись, освещая тёмную стоянку.
Я подняла голову наверх и заглянула далеко в сумрачное небо, но не увидела ни звёзд, ни луны. Крупные горячие слёзы скатывались одна за другой по моим щекам, и я даже не пыталась их утереть.
Мне оставалось лишь догадываться о том, что сейчас думает обо мне Матео, пока стоит рядом и наблюдает. Что он чувствует? Может быть, жалость? Удовлетворение? Или, что самое худшее, – безразличие? От этих мыслей голова разрывалась от боли ещё сильнее. Я ощущала физически, как моя жалкая черепная коробка раскалывается пополам от тяжести моих мыслей. Это было по-настоящему невыносимо.
– Не знаю, кто и что тебе сказал, Арден, но это неправда.
– Что? – моё сердце замерло, когда он назвал меня по имени.
Матео пожал плечами:
