Дойдя до улицы Горького, Макс перешел на теневую сторону. На площади Маяковского застывший в камне пролетарский поэт устремлял взор в грядущее. Видел ли он из гранитного зазеркалье, что происходит вокруг?
Площадь с некоторых пор облюбовали представители неформальной культуры. Молодые люди щеголяли уродливыми холками над бритым затылком. Дядьки в черных очках и гавайских рубахах приторговывали иностранным барахлом. Местные Мальвины с фиолетовыми и оранжевыми волосами оголись по случаю жары до коротеньких шортов и матерчатой полоски на персях. Как бывший футурист, певец революции такое пляжное откровение, может быть, и одобрил, но на спекулянтов, наверняка бы обрушил всю гневную тяжесть похожих на капли расплавленного свинца строчек. Эту публику он хорошо знал:
" Ходят спекулянты вокруг Главтопа. Обнимут, зацелуют, убьют за рубль…".
Но вряд ли предполагал поэт, что и в "счастливом далеко" вокруг его пьедестала, пряча в пакетах импортный товар, будут фланировать последователи всякой "дряни".
Молча пройдя сквозь призывы купить фирмовую джинсу или френчевый батник, Макс двинулся дальше к Музею Революции. Мечту о холодном бокале пива реализовал на углу Тверского бульвара. Заведение "Дядька Макдонкин" неспроста было созвучно с империей фастфуда. Позаимствовав технологию, руководство Общепита слегка изменило название. И в дополнение к буржуазным чизбургерам и бигмагам здесь подавали еще отечественные расстегаи, пироги с капустой, и, главное, всегда было чешское пиво. Цены кусались, но это отпугивало маргиналов, и заведение считалось приличным. Обычно под вывеской с улыбающимся усатым дядькой стояла внушительная очередь. Но сегодня, по случаю вечера пятницы, когда большая часть москвичей устремилась к своим садово-дачным участкам, вход был свободен. Вскоре Макс уже вышел с подносом на открытую веранду и занял столик. Расположивший лицом в сторону бульвара, он поднес к губам запотевший бокал, и после первого глотка почувствовал, что не так уж и много нужно человеку до полного счастья. Чтобы растянуть удовольствие, отставил пиво и надкусил краешек чизбургера. И в этот самый момент возникшая рядом дама уверенным не допускавшим возражение голосом произнесла:
" У вас тут не занято, молодой человек!"
Глава 3
С первых же секунды Макс почувствовал, что незваная гостья принадлежит к распространенному в столичной тусовке женскому архетипу. В манерах и взгляде чувствовалась самоуверенность, переходящая в надменность. Голос казался слишком грубым для представительницы нежного пола. Не дождавшись ответа, она заняла место напротив, и из-под прямой выбеленной челки дерзко сверкнули темные экраны солнцезащитных очков. Пока садилась, Макс успел разглядеть и оценить чуть прикрытые шортами крепкие загорелые ноги. Однако, майка с англоязычной надписью, вопреки молодежной моде, ни живот, ни плечи, не оголяла. Возраст незнакомки зависал где-то в счастливой неопределенности между третьим и пятым десятком. Максу вдруг показалось, что где-то он эту женщину раньше видел. А пока безуспешно пытался вспомнить, пришла подсказка:
– Ну что, Максим, не узнаешь бывшую супругу?
В Ленку Коркину Макс влюбился на первом курсе. Выбор был не самым удачным. Но сердцу, как известно, не прикажешь! Коркина принадлежала к породе женщин, что ведет свою родословную еще со времен амазонок. Той, что дала миру властных императриц, Марф Посадниц, воинственных аристократок французской фронды, а ныне утвердилась и размножилась в отечественной интеллигентной и около культурной среде. К тому же типу, наверное, принадлежала и Жанна д Арк. Но если у Орлеанской девы главной доминантой была любовь к отечеству, то такие, как Корнина, любили себя и только себя. Жертвенность они оставляли на откуп своим верным вассалам. От них требовалось и мужество, и безрассудство, но главным оставалось условие не быть скучным. Макс продержался в ее орбите не долго. Он был слишком рассудительным и прагматичным молодым человеком. Склонности к самопожертвованию не проявлял, но и не принадлежал к блистательным негодяям ( такой типаж тоже был в чести у представительниц этой породы). Однако за короткий период их мимолетного романа переспать один раз все-таки успели. Случилось это после, а точнее во время, переходящей за полночь хмельной вечеринки. На одном из тех мероприятий, о которых участники на утро предпочитают заявлять, что ничего не помнят. Из-за обилия выпитого и не располагающей обстановки Макс тогда оказался не на высоте. Наверное, поэтому эпизод прошел всуе без продолжения и последствий. Но это было уже после разделения миров в его другой жизни. А здесь, судя по всему, судьба их отношений сложилось иначе. И, узнав от Крежинского, кто в течение нескольких лет была женой его дублера, он искренне пожалел бедолагу.
– Ну рассказывай, каким ветром в наших краях? – поинтересовалась Коркина.
– А меня ветром не носит. Работаю здесь неподалеку, – нехотя и даже раздраженно ответил Макс. Подведенные тушью брови собеседницы удивленно взметнулись:
– Вот как? А я слышала, ты за бугор свалил.
