Как человек из рабочей среды Зинаида с неприязнью относилась к бумажному крючкотворчеству, и только сейчас начала понимать всю важность написанных сухим казенным языком строчек. Почти каждая из них определяла дальнейшую судьбу ее экспериментального детища, судьбы тех, кто пойдет следом. От создаваемых сейчас документов во многом зависело, как эффективно смогут эти люди работать, сумеют ли обеспечить себе и сотрудникам достойную зарплату, и не повиснет ли над ними из-за малого недосмотра и оплошности угроза лишения свободы. Сейчас эта тяжелая бумажная работа в целом была закончен, но по совету ,Крежинского она еще пару дней подчищала мелкие огрехи. А дальше наступил этап подбора персонала.
Отпечатав на министерском принтере красочное объявления, Зинаида развесила их в проходной и у входов в цеха. С руководством фабрики была джентльменская договоренность, что их сотрудников кооператив будет зачислять к себе только переводом и по согласованию с отделом кадров. Новый молодой директор сам затеял реорганизацию, и это давало ему возможность избавиться от раздутого штата. Но Зинаида понимала, что есть опасность завербовать контингент никуда не годный, и это на корню зарубит все начинания. С каждой претенденткой (в подавляющем большинстве это были женщины) она беседовала лично. Старалась доходчиво объяснить, не только преимущества, но и риски. Потом еще приходилось согласовывать перевод с местным руководством. Благо, что начальник отдела кадров оказался человеком порядочным и по-житейски мудрым. Соблюдая интересы фабрики, он искренне желал успеха новому начинанию и старался достичь компромисса. С высоты многолетнего опыта этот старый кадровик хорошо видел проблемы и иногда давал полезные советы. Например, о том что, людей совершенно бесполезных практически не бывает, просто у каждого есть свои слабые места и свои достоинства. И грамотный руководитель должен расставить персонал так, чтобы способности проявились в полной мере, а недостатки несли наименьший вред.
Во второй половине июля в самый пик жары штат кооператива был, наконец, укомплектован. Но запускать цех решили в конце августа, чтобы дать сотрудникам возможность отгулять отпуска на старой работе. У самой Зинаиды оставалось еще огромное количество мелких и не очень мелких дел. Но Крежинский почти насильно заставил ее взять в профкоме десятидневную путевку.
Автобус в зону отдыха отъезжал вечером в пятницы от здания министерства. Пока не выбрались из черты города, из-за автомобильных пробок тащились черепашьим шагом. Устроившись у окна, Зинаида наблюдала, как с левой стороны то обгоняя, то отставая, ползут борта грузовиков и крыши легковушек. Преобладали в потоке "Жигули" разных моделей, но часто попадался и новый "народный" вариант "Москвича". Краем глаза Зинаида посматривала на сидевшего рядом мужа. Вспоминала, как несколько месяцев назад на том же самом автобусе тем же маршрутом ехали на субботник:
" Была ли уже тогда что-то предопределенно в их судьбе?"
Из-за буйно разросшейся листвы зону отдыха трудно было узнать. С площадки перед администрацией теперь уже не просматривалось ни озеро. Но домик, куда их определили, стоял на самом берегу. Метрах в десяти начинался пляж, с пластиковыми шезлонгами и торчавшими из песка солнцезащитными грибками. У деревянного пирса покачивались на мелкой волне прогулочные лодки. Как официально незарегистрированных, их поселили в разные номера, но на одном этаже и по соседству. Разбирая вещи, Зинаида успела прослушать болтовню соседки и, даже узнать подробности ее личной жизни. Работала та в отделе реформирования социальной инфраструктуры, а сюда приехала с большой кампанией на выходные. Замужем пока не состояла, и на этот загородный уикенд возлагала определенные надежды.
Ровно в половине седьмого в дверь деликатно постучали. Крежинский пришел звать на ужин. Взявшись за руки, по петлявшей среди леса дорожке они не спеша пошли к главному корпусу. В лесу уже смеркалось. "Умные" фонари начали пока еще слабо светиться. Сосны над головой, создавая подобие шатра, смыкали свои мохнатые лапы. Зинаиде эта картина напомнила иллюстрации сказок. Тех, что должна была читать ей на ночь, но так и не прочитала, вечно уставшая и раздраженная мать. Не сделала она и много другого, не оставив зацепок, вызывающих светлую грусть об ушедшем родном человеке. Тут уже ни чего не поделаешь. Так вышло! Но то, что эта прогулка отложится в памяти, Зинаида чувствовала и знала.
