Остаток пути Гектор помалкивал и только иногда смеялся про себя. Морис остался сидеть в карцере.
— Кстати, — вдруг встрепенулся Фил. — А где Чайник?
Чайник стоял, облокотившись о фальшборт, и смотрел вдаль грустными, запавшими глазами. Он физически ощущал оболочку, в которую его погружал чужой, чуждый голос, становившийся с каждым днём всё желаннее. Все мысли тонули в этой плотной оболочке, оставались только обрывки. Хотелось просто… быть вещью, которой воспользуется археса. Хотелось стать настоящим чайником, без души и тела, способного чувствовать боль. Он не любил боль и не хотел чувствовать, потому что чувствовал ещё и ревность: Морис стал первым и потому был любимчиком. У него, Келда, которому нет и шестнадцати, нет шансов против взрослого мужчины, который к тому же до Карибов нормально питался. К тому же он был привлекательнее: волосы светлые, кожа тонкая, глаза больше похожи на синеву воды, мышцы крупнее. Келду не стать таким, он весь в ряби от оспы, рыжий, ржавый, так отвратительно похож на мышь. Почему нельзя было выбрать кого-то получше, почему вся его жизнь — вечное страдание от того, что все лучше его?
За спиной кто-то босоного шлёпал. Чайник обернулся: перед ним в одной потной рубашке стоял больной юноша с растрёпанными волосами, закрывавшими ему глаза, руки он держал за спиной.
— Привет, — сказал он.
— Привет… — удивился Чайник, разворачиваясь к ночному гостю. В темноте не удавалось понять, кто это, но это точно был не член команды "Гумилитии".
— П-покажи з-запястье… — шёпотом попросил тот.
Келд удивился ещё больше, но молча засучил левый рукав, демонстрируя трезубец на запястье.
Юноша улыбнулся.
— Красивый, — сказал он, потом прошлёпал поближе, почти вплотную. — Ты тоже красивый.
И тут протянул руки, обнял Чайника и прижал к себе. Слегка, поскольку был очень слаб.
Сердце юного матроса бешено забилось, по спине пробежали тёплые мурашки. Он обнял незнакомца в ответ. Больной юноша был очень тёплым, и так обжигающе приятно было его трогать после прохладного склизкого тела русалки.
Неужели… неужели это настоящая любовь? Неужели наконец-то выбрали его? Кто же это: один из людей того страшного пирата, чудом спасшийся ибериец или же сам ангел?
Что-то кольнуло в затылок. Келд отстранил от себя странного юношу и пощупал рукой. Мокро…
В следующий миг ему кольнуло в горло. Уже гораздо глубже.
Жюльен вырезал ножом ему на лице букву "L" и перечеркнул трезубец, после чего привязал к шее трупа маленький, пустой, но хорошо просмоленный бочонок и выкинул всё это за борт. Кровь на палубе залил водой из тазика, в котором Кристина мочила ему тряпки.
Всё это произошло следующей же ночью после Борща.
— Теодосия сказала, что они не будут искать оружие, а покинут акваторию Аматора и последуют за Артемидой на запад, — сообщила Люмо.
Они были в шатре Ахиллеи, полог которого был плотно закрыт. Сейчас Советница не могла отлучаться, но имела полное право говорить с разведчиками один на один.
— Это плохо. Лучше бы им снова напасть на лагерь и привести его в смятение.
Люмо покачала головой.
— Трихехо не желает смерти простых атлатетис. Ты же, трахни меня изопод, тоже Анасис, почему ты не подчинишь наших Голосом? Сейчас здесь нет Артемиды, другого шанса не будет.
Ахиллея отрицательно замахала руками и съёжилась в кресле.
— Я не могу, я ни разу не пробовала, и если я возьму неправильную частоту…
Люмо ласково взяла её за руку.
— Ты достойна венца Регины, Хили, у тебя всё получится! Подумай о тех, кто был насильно выдернут из безрадостной тьмы и помещён под жаркие лучи солнца, чтобы умереть на чужих остриях. Тебе их не жаль? Это ведь мои соплеменники. Спаси их, Ахиллея, иначе я разлюблю тебя.
Ахиллея наклонила голову вбок и распахнула жаберные прорези.
— Ты действительно этого хочешь?
Люмо завела руку под тунику и коснулась жаберных прорезей Советницы, та дёрнула голову вверх в экстазе и издала хриплый долгий звук.
Тут снаружи похлопали по ткани.
Люмо быстро убрала руку, и Ахиллея, раздражённая тем, что их прервали, грубо дала допуск.
В шатёр ворвалась девочка-вестовая.
— Артемида Анасис велела передать, что применила Голос на сушеходах и он сработал, они все мертвы! Надо сворачивать лагерь и плыть на восток, чтобы затем развернуться севернее и уничтожить сушеходов там. Все подробности плана "Зачистка" на этих листах, — Она протянула Ахилее тонкую пачку плотных листов, сделанных из волокон спрессованных водорослях, на них русалки писали с помощью желейных чернил, наносимых в выдавливаемые углубления.
— А оружие? Мы же не можем его оставить? — спросила Люмо.
Девочка-вестовая смерила её презрительным взглядом и сопроводила это соответствующим жестом. Неудивительно: она была с первого яруса, и для неё Люмо в иерархии, несмотря на все свои заслуги и близость к Ахиллее, была ниже, чем даже те бестолковые близняшки, которых взяли только потому, что они были дочками одной из консулов и их некому было оставить.
— Насчёт оружия соответствующие распоряжения были переданы ответственным атлатетис, но тебя, днище, это не касается.
