— Ты уже всё сказал и показал, парень! Короче, сэры, сеньоры и прочий сброд! Именем Его Величества короля галлийского ваша свобода действий на этом острове остаётся в той же мере, что была и до этого. То есть только попробуйте нас разозлить — и мигом окажетесь на виселице. Как только пройдут дожди, то все незаконные должны будут покинуть Порт-о-Пренс. Капитан Гектор как-вас-там, эти слова относятся и к вам, и ко всем вашим людям. — Дальнейшие слова были сказаны с усмешкой: — А если бы победил ваш авзонский соперник, уже воевавший за наши интересы, то вы могли бы оставаться здесь сколько захотите!
Вот так победа Гектора была подпорчена.
— Ну так, — спросил Шестёрка Бесник, когда народ разошёлся и они подошли к дверям капитанской каюты, — что за проблема, теперь уже старпом Ринальдино?
— Ерунда, — буркнула Бесник. — Игровой долг.
Гектор аж присвистнул:
— Тю! И давно ли авзонские морячки играют?
Бесник опустила голову вниз, чтобы Гектор не видел, как она покраснела со стыда.
— С прошлой недели… Ах, ты!.. — Это Гектор коснулся пальцами её подбородка и заставил посмотреть в глаза. Бесник снова вздрогнула: они не были жестокими.
"Что с ним, чего он хочет?! Вроде у него всё есть, но наверняка он желает полного отмщения, но ему мешает… Да блядь, ничего не мешает! Я не понимаю, в чём его проблема и что он делает!" — запаниковала она.
— Проиграла? — спросил Гектор с усмешкой.
— Допустим, — Бесник попыталась отвернуться, но не вышло.
Шестёрка склонился к ней, и девушка поняла, что от него подозрительно приятно пахнет, да и, пожалуй, он чересчур хорош сегодня.
— А хочешь, помогу отыграться? Это и моя проблема, ведь из-за твоих пиздостраданий мы можем вовремя не уплыть, а?
Бесник втянула носом воздух.
— Что ты от меня хочешь?
Гектор снова усмехнулся.
— Того же, чего хочет капитан от хорошего старпома: контроля над этими неуправляемыми ублюдками, приведения корабля в боевое состояние по мере надобности и готовность заменить меня в случае пиздеца!
— Невероятно… — пробормотала Бесник.
Шестёрка благодаря дополнительным пальцам не только ловчее держал карты и бросал кости, но и куда незаметнее доставал их из складок и прорех своей одежды. Этому искусству он научился ещё мальчишкой, когда доверчивые провинциалы и мещане приходили к цыганскому балагану узнать будущее у мальчишки, отмеченного знаками Длани и Глаза Дня, и тот, по едва заметным приметам характера и образа жизни с легкостью подтасовывал им наиболее вероятное будущее: крупный проигрыш, удачное замужество, нашествие воров или, напротив, хороший шанс нажиться за чужой счёт. Все эти слухи про ясновидение были не более чем преувеличенным восторгом от ясномыслия.
Мальчишка не считал, что его занятие есть грех или что-то в этом роде: он вырос среди цыган, пусть и осознавал, что не похож на них. Родителей он не помнил, да они и не были ему интересны: каков прок всю жизнь находиться на одном месте и платить подати дворянину или королю, если колесить по всему миру, не признавая границ и господ, куда лучше?
Вот только правила в таборе строгие и непонятные простым смертным, и хорошая, пусть и скрытная жизнь для шестипалого предсказателя кончилась, когда он помог своей названной сестре сбежать с изгнанником, что было равносильно позору. Предсказатель, приносивший неплохой барыш, стал неблагодарным дармоедом, глаз на его ладони был перечёркнут, а сам он стал малолетним бродягой, а при попытке гадать самостоятельно — колдуном, которого заждался костёр. Так сиротка с аномалией сбежал в море, где спустя долгие годы муштры, запугивания и мошенничества с обеих сторон в итоге вышел в "свободные от флагов люди". И пусть он перестал быть и цыганом, и предсказателем, его неприятие ограничений и мнимой принадлежности к какому-либо народу по рождению остались и с ними, а это значит, что никогда и не был предателем родины, раз родина для него не существует.
Всё это, только в более резких выражениях, Гектор рассказал Бесник, когда они уходили из игорного дома по песчаной дороге, не только закрыв долг, но и обобрав всех до нитки, из милосердия оставив горемыкам "излишек".
— Ну а твою историю я знаю, — ухмыльнулся Шестёрка. — Дочь моряка, сама пошла в морячки по зову моря, но романтика обернулась вечной грызнёй между набитыми золотом, как дерьмом, толстожопами и ёбнутыми зверюгами в масках людей, и этот адовый пиздоворот никогда не заканчивается, кто бы не победил и сколько бы жизней не было вложено. И после всей этой уёбищной жизни ты всё ещё думаешь, что господь не покинул нас?
Бесник вздохнула и сжала рукой крест.
— Наверное, это испытание на умение взрастить и сохранить в себе то, что не зло…
— Хуйня это всё, — махнул рукой Шестёрка. — Всему виной человечья манера кучковаться, как мухи на навозе, лишь бы в чём-то и с кем-то. Всему виной эти флаги. Я признаю лишь одно знамя — чёрное! На нём можно изобразить всё что угодно и оно будет значить всё одно и то же: вам пиздец.
Некоторое время они шли молча.
