Там были альбионские, галлийские, даже портийские военные суда. Их красоту и практичность разбавляли потрёпанные пиратские корабли. И всё это сообщество, частично остававшаяся на кораблях, частично устроившее лагерь на острове, гудело точно разозлённый улей, потому что все ненавидели друг друга.
— Верните нам Южные Антилы, тогда и поговорим! — шипели альбионцы.
— У вас и так Ямайка и Барбадос, у вас больше всех колоний! — отвечали галлийцы.
— Иберийцы превосходили нас числом, мы доблестно оборонялись, где наши обещанные земли?! — пищали портийцы.
— Хватит устраивать на нас облавы и вешать, едва мы ступим на берег, — ворчали пираты с Тортуги и Нассау, и тогда на них оборачивались все три честных стороны.
— Вы вообще предали родину, короля и свою мать! Если бы не русалки, вы бы все болтались на рее!
Если бы все только ругались, вопросов бы не было, но вот только стороны умудрялись немножечко и убивать друг друга.
Глядя на это, Гектор и Бесник, а также входившие в узкий кружок лидеров Кхецо, Педро Один и Борис призадумались: такие союзники легко могут воткнуть нож в спину друг другу, когда начнётся большая заваруха.
Что же объединит чопорных альбионцев, принципиальных галлийцев, обиженных портийцев и пиратов, которых всё заколебало?
— Только большой, не щадящий никого пиздец, — вывел Гектор.
— Русалки пока далеко, что же нам делать? — спросила Бесник.
— Русалки везде, — неожиданно сказал Борис. — Даже в речке. Они везде, где есть вода.
— Вода… — задумалась Бесник, куря трубку. — А что если призвать их сюда?
— Кого?! — испугались мужчины. — Тех убийц? Ламантинов?
Бесник коварно улыбнулась. Это выражение лица было настолько не свойственно ей, что всем на секунду показалось, будто в неё вселился Шестёрка.
— Предателей. Их больше, чем вы могли бы подумать.
— То есть ты всё-таки дала русалке? — спросил потом Гектор Бесник, когда они уже отошли от остальных.
— Si, — кивнула Бесник. — Дала пожрать, ведь эти несчастные твари вечно голодные, аж членами людей давятся.
Шестёрка с наигранным удивлением открыл рот.
— То есть мне тоже стоило тебя едой подкупать?
— Путь к сердцу любого живого существа лежит через желудок! — засмеялась Бесник. — А не жопу.
— У кого-то всё через жопу выходит, — отпарировал с хохотом Гектор.
Бесник вообще в последнее время часто смеялась, точно их последняя драка, которая потом перетекла в кое-что другое, сняла с неё стальной кокон. До этого она регулярно молилась, неся на себе тяжесть своих и чужих грехов, а теперь им было легко и свободно. Если дурные люди, совершившие множество преступлений, живут с улыбкой, почему она не должна быть такой?
— И что ты планируешь делать? Только не говори, что полезешь в воду!
Бесник ответила загадочно:
— Дождусь ночи…
Маленькая лодка скользила вдоль острова, освещаемая небольшим фонарём. Стояла безлунная ночь. Береговая линия была едва различима, хотя до неё можно было дойти чуть ли не вброд: мешали заросли, чернотой сливавшиеся с небом.
В лодке гребла Бесник, вооружённая пусть не до зубов, но основательно. За лодкой в мешке волоклась по воде пряная свинина, залитая также эфирными маслами. Всякий, кто был в воде, мог почуять запах, а для кого-то этот запах был сигналом. Девушка ждала либо кого-то из товарок Люмо либо её саму.
Но время шло, и никто не появлялся.
Бесник развернулась и стала грести в обратном направлении, чтобы не терять из виду "Непрощающий", когда кто-то забарахтался у самого острова.
— Помогите! — донеслось до Бесник. — Помогите! Меня же сейчас съедят! Прошу, помогите! Эй, добрый человек в лодке, помоги!
Делать было нечего, пришлось подгрести и кинуть верёвку. Судя по тому, что кричали на альбионском, кто-то из матросов загулялся. Возможно, это будет только на пользу.
— Хватайтесь! — крикнула ему Бесник.
Верёвка натянулась, горемыка добирался до лодки. Хлипкие отросшие светлые волосы закрыли ему лицо, но, когда девушка помогла ему взобраться, потерпевший тут же отсел от неё как можно дальше и откинул волосы назад.
Бесник пробила холодная дрожь.
"Мертвец! Господи Иисусе, живой мертвец!"
При свете фонаря, накладывающем фантастические тени, лицо горемыки действительно было черепом, только глаза были чуть живее, чем обычно бывает у трупов. Хотя внешне незнакомец от них почти не отличался: от одежды остались одни лохмотья, сквозь которые просвечивали рёбра, а плоть местами гнила, и в ней точно что-то копошилось. Волосы слезали с головы клоками, вместо бороды было несколько щетинок. Он не ел явно не один и не пару дней и никак не заботился о своём теле. Несмотря на то, что он только вылез из воды, запах от него шёл отвратительный. Даже Ламарка бы начало тошнить.
— Ты не узнаёшь меня? — произнёс незнакомец, видя, с каким ужасом и отвращением Бесник его разглядывает.
Девушка помотала головой. Тогда живой мертвец поднял левую руку и продемонстрировал трезубец на запястье.
Бесник стало ещё холоднее, а тело перестало слушаться голову. Не может быть… Они же так далеко, а он сбежал, совсем один, чужой для всех людей, избитый и больной…
