— Завтра не получится. Последний день перед свадьбой Чжихё… я хочу побыть с сёстрами. Без обид? — Лицо у него было недовольное, и он почти поджал губы, но произнёс:
— Хорошо. На свадьбу меня, конечно же, не приглашают?
— Там будут не те люди, которые поймут это, и Чжихё…
— Да я пошутил, успокойся, — взял он мою руку, заставив себя взбодриться. — Я как никогда буду ждать воскресенья.
— Чжунэ, а… ты сказал тогда, что только я тебе и не даюсь, поэтому ты пытаешься меня добиться.
— Да, я так говорил, — кивнул он, показывая, что помнит.
— А если ты меня добьёшься, то чего будешь хотеть дальше?
— Дальше? Я не думал об этом, ведь тебя я ещё не добился…
— В какой-то степени добился. Мы встречаемся. Или, по-твоему, отношения состоят только из секса?
— Нет, конечно, не только…
— Так какая же у тебя мечта будет следующей? — Чжунэ растерялся. Похоже, он об этом совсем не думал. — Ты говорил, что у тебя уже всё есть. Всё, кроме меня. Но когда и я буду с тобой, ты захочешь другую?
— Что? Нет, почему сразу другую? Это не обязательно…
— Но не исключено? — дотошно допытывалась я. Чжунэ замолчал, осмысляя мои вопросы и гадая, как ответить на них. — Молчишь? Значит, я права?
— Нет, ты не права. Я молчу, потому что я не знаю, чего я захочу. Разве ты можешь сказать, чего тебе захочется завтра? Через месяц? Через год? Никто не знает! Почему ты требуешь этого от меня? Я не хочу никакую другую сейчас, у меня никого нет на примете, кроме тебя. Зачем ты создаёшь проблемы, заглядывая в будущее? О, женщины, вы всегда хотите гарантий от мужчин, хотя даже солнце не обещает светить вечно.
— Я всего лишь хочу знать, какой ты видишь свою жизнь, что для неё готовишь?
— Чонён, я не люблю все вот эти разговоры о том, что будет. Это всё вилами на воде писано, никто из нас не знает, как получится наверняка. Давай жить сегодняшним днём, а? — попросил он, раздражаясь. Я поняла, что усердствовать бесполезно, и выбивать из Чжунэ его мечты можно только ссорясь или силой. А применять к нему силу мне не хотелось. Я смиренно выдохнула, и мы поехали.
Следующий день выдался нелёгким, и в первую очередь морально. Моё предвкушение одиночества и расставания с Чжихё сконцентрировалось в мозгу, и не отступало, не давая сосредоточиться на уроках, думать о чём-либо, кроме того, как станет пусто в квартире. Все мои усилия были направлены на то, чтобы радоваться за сестру, и я за неё искренне радовалась, но огорчалась за себя. В душе я даже чувствовала слёзы, но по-прежнему не могла их пролить. Дома была суета. Свадебное платье уже достали обвисеться, Сынён упылила в салон красоты, вернулась, убежала на маникюр, и так без конца; Чжихё после работы наготавливала мне завтраки и обеды на неделю вперёд, распихивая по контейнерочкам и подписывая, что быстрее испортится и что съедать первым.
— Слушай, я не умру с голоду, перестань, — прислонилась я к стене возле холодильника.
— У тебя столько занятий! Тебе самой некогда будет готовить, не на чипсах же ты будешь жить?
— Нет, на печеньках, — улыбнулась я. — Расслабься, у Сынён куча свободного времени, она что-нибудь наколдует.
— Знаю я её колдовство! Её не заставишь приготовить, она и не умеет толком этого до сих пор делать.
— Я смотивирую её замужеством с Гынсоком, ну кто возьмёт невесту, не умеющую готовить?
— У неё уже каких только ухажеров не было, и никто не смотивировал, Чонён, — закрыла холодильник Чжихё, красиво там всё расставив, аккуратно. Уже послезавтра от порядка не останется и следа, а навести его заново будет некому. — Ты же знаешь сестру, она уже привыкла считать мужчин настолько приматами и неандертальцами, что ради них и пальцем не пошевелит, даже если он предоставит ей свою кредитку. Разве что в этом она увидит признаки мужественности, достойной её внимания.
— Вот и отлично, если Гынсок даст ей кредитку, мы будем заказывать ужины из ресторана, теперь ты спокойна? — Чжихё изменилась в лице, уголки губ опустились, внутренние края бровей поднялись. Чуть ли не со слезами на глазах, она бросилась меня обнимать:
— Нет, я не спокойна! Я не знаю, как вы без меня, как я без вас? Чонён, я так переживаю, так волнуюсь!
— Да всё отлично, мама Чжихё, мы не дети малые, — пользуясь тем, что она не видит моих увлажнившихся глаз, положила я ей подбородок на плечо и тоже крепко обняла, гладя по спине. Иногда приходилось тихонько приподнять руку и протереть веки и ресницы, чтобы они вновь стали сухими. — Ты своё семейное счастье тревогами о нас не порть, оттянитесь с Намджуном в медовый месяц!
— Но как только мы вернёмся, я хочу, чтобы вы каждый день приходили к нам! Каждый день, ясно?
— Намджун от нас быстро устанет, — рассмеялась я, отрывая себя от сестры и встряхивая её, чтобы она успокаивалась.
— Намджун будет на работе… мы с ним вчера снова говорили об этом, он сказал, что категорически не хочет, чтобы я работала тоже. Он считает это неправильным, когда женщина зарабатывает деньги, вместо того, чтобы заниматься домашними делами.
— А ты сама как считаешь? — зачем-то спросила я, хотя давным-давно знала ответ. Чжихё разрумянилась:
