Они с Гынсоком подкинули меня до дома, и уехали. Я поднялась в нашу квартиру, и на пороге моя бравада закончилась. Закрыв за собой дверь, я скинула ботинки и прошаркала до дивана, который мы так и не сложили утром. Плюхнувшись на него лицом вниз, не раздеваясь, я забралась поглубже, накрыла себя одеялом, начала в нём возиться, никак не находя удобной позиции. Меня всё раздражало, я принялась лягать ногами одеяло и хныкать, истерично хныкать, поколачивая подушки кулаками. Я тоже хочу быть маленькой девочкой! Я снова хочу детство, когда мама и папа, Сынён и Чжихё, все на месте, и мы все идём на рынок, всей дружной компанией. Я пробегаю по тротуару, пугая голубей, слетевшихся на остатки чего-то и какие-то крошки, Сынён зыркает глазами по прилавкам, где лежит что-нибудь блестящее, Чжихё держится за мамину руку и внимательно заучивает цены. Папа смеётся над тем, как я с разбегу падаю в лужу, скрывавшуюся за голубями, и говорит, что так мне и надо — не буду гонять ни в чём не повинных птиц. Я стискиваю зубы и не плачу от ушиба коленки, на которой содрала кожу. Я знаю, что папа не пожалеет, а скажет — сама виновата, потому что другие девочки спокойные, а я непоседливая. А если причина во мне, то и плакать нечего. Я хочу опять туда, обратно! На Рождество, когда папа сажал меня на плечи, как самую маленькую, а позволял надеть на самые верхние ветки игрушки, приговаривая:
— Видишь, ты самая главная у нас, потому что выше тебя никто не дотягивается.
Но ничего этого больше не будет. Родители покинули нас, так сложилась судьба, и Небеса забрали их себе. Я была сильной, очень сильной, и успокаивала Чжихё даже на их похоронах. Но теперь мне не ради кого держаться, я предоставлена самой себе, и слёзы прорываются водопадом. Их во мне целый океан, неизлитых слёз, и хотя сегодня радостный день свадьбы, я ничего не могу с собой поделать, потому что мой цельный мир раскололся. И я, одна треть, с острыми, оголенными краями, осталась в одиночестве.
Меня разбудил звон домофона. Я подняла голову. Я что, плача, так и уснула? Сколько же времени? От окна свет падал уже слабо. Я пришла домой около шести, а сейчас?.. Дотянувшись до телефона, я увидела, что уже начало десятого. Проспала три часа, теперь полночи не усну. Но кого же там принесло? Встав и мельком посмотрев, не осталось ли на лице следов слёз — к счастью, ничего не было заметно, но выглядела я заспано, — я подошла к трубке домофона:
— Кто там?
— Доставка пиццы, — раздался задорный голос Югёма.
— А если я не заказывала? — сонно пробубнила я.
— Не волнует, оплачено, — добавил рядом голос Джуниора. Я нажала на кнопку, чтобы они зашли, и открыла дверь. Они вмиг внеслись на второй этаж своими длинными ногами баскетболистов. Югём сунул мне плоскую коробку с пиццей и стал разуваться.
— Так это была не шутка? — принюхалась я к коробке, из-под крышки которой доносился соблазнительный запах. Не могу вспомнить, я ела что-нибудь сегодня или только смотрела на еду?
— Никак нет, — отчитался Югём. — Ну что, у тебя теперь можно устраивать притон?
— Я тебе устрою…
— А это уже была шутка, — подмигнул он. — Чаем угостишь?
— Чаем? — старалась прийти в себя я, поглядывая то в зал, то на кухню. — Да, конечно, — но голова туго варила, я так и стояла с пиццей в прихожей. Джуниор подтолкнул меня к залу.
— Иди, я сделаю и принесу.
— Спасибо, — кивнула я ему, и поплелась за Югёмом, усевшимся на разобранный диван.
— Ну ты и кислятина, Чонён, погляди на себя. Ты чего спала так рано? Перебухала на свадьбе?
— Вроде того…
— А ещё меня воспитывала: спортсмен, не пей, куда ты катишься!
— Так, у меня хоть повод достойный, — оправдалась я. Ага, особенно мальчишник был достойный повод. Как же.
— Ладно-ладно. Хорошо, что у тебя всего две сестры, а то бы спилась, — засмеялся Югём. В его лёгком и непринужденном смехе я услышала эхо того самого детства, которое показалось мне утерянным безвозвратно. На сердце стало теплеть и я, опустившись рядом с ним, положила ему на плечо лоб.
— Спасибо, что пришли.
— Хм, раньше нас отсюда выгоняли, чтобы не засиживались и не шумели, а теперь благодарят за приход. Мне определенно нравится новое положение вещей.
— Ты же знаешь, мама и Чжихё вас гоняли не со зла. Они следили, чтобы мы ложились вовремя, не просыпали школу, не мешали другим спать. Воспитывали, одним словом. — Югём дотянулся до пульта от телевизора и включил его, начав щёлкать каналы.
— Давай чего-нибудь позитивное глянем? О, бокс! Ништяк, — остановился он, и устроился поудобнее. Я подняла голову, чтобы тоже усесться основательнее. — Ну что, всё ещё мечтаешь меня уделать в драке, а?
— Мечтаю, но не тороплюсь. Даже если это будет не в этом году, я всё равно тебе наваляю однажды.
— Ну-ну, тешь себя. — В зал вошёл Джуниор с подносом и тремя чашками на нём. — О, официант!
— Да пошёл ты, — огрызнулся он, и передал мне поднос. Пока я его держала, он уселся с нами третьим. Я оказалась посередине, и поставила поднос себе на колени. — Вы нашли что посмотреть!
— А чего тебе включить? Мультики? — усмехнулся Югём.
