— Какой же ты стал ехидной заразой, — поругал его Джуниор, качая головой. — Дурное влияние?
— Нормальное. Чонён, выбирай, что смотреть будем?
— Да мне всё равно, — пожала я плечами. — Хоть бокс, хоть мультики, хоть фильмы…
— Нашу Чонён подменили, — обратился Джуниор к Югёму, — эта девочка не наша, нашей никогда всё равно не было.
— Точно, инопланетянка! Двойник! — затыкал он меня пальцем в бок. — Надо её разоблачить и выяснить, где Чонён!
— Эй, щекотно! Да перестань! — Но Югём задействовал все пять пальцев, и я едва удерживалась, чтобы не задёргаться. — Да перестань ты, я чай разолью!
— Верни нашу Чонён, равнодушный монстр! — Джуниор опять подхватил поднос, видя, что я уже не сдерживаюсь, и как только он его убрал, я завалилась, хохоча и отбиваясь от Югёма.
— А-а! Так нечестно! Я боюсь щекотки, ты же знаешь!
— Знаю, а я не боюсь! — злорадствовал он. — Ну, так что смотреть будем?
— Фильмы! Фильмы! Комедию! Всё, прекрати! — Югём остановил свои пытки и сел на место. Пытаясь отдышаться, я одернула фрак. — Вот ты и, правда, засранец! У меня даже на ногах пальцы свело.
— Зато мы определились с программой на вечер, — опять взялся за пульт Югём. Джуниор снова сел с подносом, уже не доверяя его мне. Я взяла одну чашку, отпив. Слева и справа от меня снова было два плеча. Да, это были не сёстры, а мои лучшие друзья, но они были. Они не дали мне почувствовать одиночество, которого я опасалась. Они напомнили мне, что у меня есть те, на кого я могу положиться. Они напомнили о том, что жизнь продолжается, и повода унывать нет. Перемен не избежать, но уметь принимать их и подстраиваться под них — целое искусство, и если не овладеть им, научившись прогибаться, то однажды сломаешься. А мне ломаться нельзя ну никак. Я — опора сестёр, я — часть своих друзей, я — единственная мечта одного слабого парня, который, черт его знает, куда без меня покатится?
Переодевшиеся в свои свадебные костюм и платье ещё перед тем, как ехать в ресторан, Намджун с Чжихё в них и прибыли на свою свежеотремонтированную квартирку. Прихожая с гардеробной для верхней одежды и чуланом для хозяйственных разностей вела в гостиную и кухню, обставленную полностью по вкусу Чжихё, предусмотревшую любые нужды, вплоть до самых мелочей: кофеварку, миксер, соковыжималку, вафельницу, пароварку, рисоварку, и всё-всё-всё, чем она привыкла пользоваться, или мечтала когда-либо обладать, чтобы готовить в совершенстве, на любой вкус, блюда всякой сложности. Намджун купил всё, на что указал палец невесты, не бескорыстно предвкушая, как она его будет баловать домашними завтраками, обедами и ужинами. Молодая жена заглянула туда, в своё царство, не терпящее соправителей, придерживая пышную юбку платья-безе. Ладонь погладила пока ещё пустой холодильник, рабочий стол, такой же девственный, как оглядывающая его девушка, микроволновку. Сквозь жалюзи густым золотом отдыхало на кухне солнце, до заката было часа три, не меньше.
Большой зал с огромными окнами, обрамлёнными подвязанными шторами карамельного цвета, вёл в две комнаты: супружескую спальню и будущую детскую, с нейтрально бежевыми пока что стенками и без мебели. Чтобы купить кроватку, нужен повод, а над поводом только предстояло поработать. Две комнаты разделялись двумя ванными, предусматривающими далёкие грядущие годы, когда потомство достаточно повзрослеет, и начнёт создавать очереди в туалет и душ. К тому же, две ванные вместо одной служили неплохим звуковым барьером между миром взрослых и миром детей, если родителям захочется порезвиться. Намджун последние недели так тщательно прорисовывал в голове уютные семейные картины, будто смотрел фильм. Цветастое платье, прикрытое фартучком с оборками, мелькает на жене, накрывающей на стол, дети бегут на запах маминых пирожков, вынимаемых из духовки; глава семьи, отдыхающий от офиса, усаживается во главе стола в воскресное утро, раскрывая газету, как в американской рекламе кукурузных хлопьев. Слишком приторно? Нет, Намджун так не считал. Он готов был прожить так всю оставшуюся жизнь, чувствуя, как рядом шуршит хлопковая юбка Чжихё, слыша, как она напевает себе тихо-тихо под нос, когда что-то варит, видя, как она улыбается ему, когда он к ней приходит.
