Чжихё сама удивилась тому, как сумела собраться и не расстроиться, к тому же, поддержать Намджуна. Ей и самой это всё было в новинку, и она мало понимала в том, как функционируют мужские половые органы, но немножко шампанского в крови, свадебное настроение и ощущение безграничной любви, приведшей их с Намджуном ко всем этим обстоятельствам, не давали сомневаться в разрешимости любых проблем. Они были у себя дома, наконец-то, наедине, законно, официально одобрено всей роднёй, они взяли друг за друга ответственность, они выбрали друг друга отныне и навек, и теперь никто из них двоих не имел права придираться к недостаткам другого, теперь они должны были искать выходы из любых ситуаций, избегать конфликтов, приходить к компромиссам, утешать друг друга, а не усугублять ситуацию. Чжихё осваивалась не только в роли жены, но и опоры для мужа, если не она, то кто? Провал одного — провал обоих, только так рассматривался ею брак. Поэтому девичье смущение плавно отступало, уступая женской заботе и супружеской непринужденности.
Допившие чай, рано вставшие и понимающие, что завтра снова подниматься ни свет ни заря в аэропорт, Чжихё и Намджун вернулись в спальню. Скинув полотенца, они нырнули под одеяло.
— Может, пижамы хотя бы наденем? — спросила молодая жена.
— Нет, это мы всегда успеем. Давай спать голыми, — привлёк он её к себе.
— Развратник, — хихикнула она.
— А то! И завтракать будем голыми.
— Ну, ты ещё мыться голыми предложи, — засмеялась она.
— Это наше королевство, нам тут всё можно! — обвёл могучей рукой Намджун просторы вокруг. Боком он ощущал обнажённый бок жены, прохладный, упругий, гладкий. Член дёрнулся. Намджун протянул руку и положил её на бедро Чжихё. Та податливо прильнула. Возбуждение стало усиливаться. «Будда, не дай подвести её снова!» — молча взмолился мужчина, и, разохотившись, принялся обхаживать супругу, целуя её грудь, сминая в своих больших ладонях её ягодицы, забираясь на маленькую, но безумно манящую и влекущую фигурку.
Не прошло и минуты, как член поднялся полностью и, стойкий и готовый на подвиги, вошёл в Чжихё опять, но уже с продолжительными намерениями. Возбужденная не меньше, она с удовольствием приняла в себя мужа, прислушиваясь к тому, как он входил в неё, как заполнял собой. И каждое его осторожное и медленное движение, не позволяющее эякуляции вновь нагрянуть нежданно, говорило ей о том, что напрасно она недооценивала мужскую потенцию и не сильно расстроилась от отсутствия стояка. Нет, в самом деле, это было другим видом наслаждения, чувствовать в себе любимого человека именно так, именно эту его часть, настолько в себе. Так долго в себе. Так глубоко в себе. Чжихё застонала, Намджун тоже. Им некого было стыдиться, ничем не стесняемые, они отдались любви. И этот половой акт занял почти полчаса, пока оба они не вспотели, не устали и не дошли до экстаза в синхронных движениях. Довольный и успокоенный Намджун, откатившись, в темнеющих сумерках озарился улыбкой. Он кончил, только дождавшись Чжихё, пока она не забилась под ним от удовольствия. Он с удивлением приподнял одеяло и посмотрел вниз. Член так и не опал. Теперь он, этот предатель, чуть не опозоривший его, смеет чего-то ещё требовать? «Нет, ну он вообще живёт своей жизнью!» — обругал его Намджун и, опять развернувшись к Чжихё, привлёк её к себе.
— Жёнушка, ты ещё не засыпаешь?
— Нет, а что?
— Мы тут это… так сказать… добавки хотим.
— Чего? — Её рука пробралась под одеялом и коснулась члена мужа, убедившись в том, что тот твёрд, как кол. — Вы чего это? Только что же…
— Я ни при чём. Это он.
— А ты, то есть, не хочешь? — лукаво развернулась Чжихё к нему лицом.
— Что значит не хочу? Я что, хуже него что ли? Я тоже хочу.
— Ну, и что мне с вами делать? — поцеловала мужа в губы Чжихё. — Не отказывать же.
— Очень надеюсь, что не откажешь.
— Иди сюда, непредсказуемый мужчина, — потянула она его на себя, и Намджун, не теряя времени, устремился к своим личным вратам рая, хотя, как буддист, в рай не верил, но в свою первую брачную ночь, да и последующие ночи с женой, задумывался над тем, что все мировые религии, признавая лишь посмертное абсолютное блаженство, были изобретены несчастными парнями, которым не довелось вставить истинно любимой женщине. И если бы Будда встретил в своей жизни кого-то, кого полюбил бы так же, как он, Намджун, полюбил Чжихё, то открыл бы совсем другой путь избавления от страданий.
Утром, ещё до будильника, Намджуна разбудил его беспокойный член, и опять-таки не ради того, чтобы сходить в туалет. Стыдясь себя уже по-другому, мужчина поворочался в постели, но всё-таки решился — разбудил жену. Поинтересовавшись, который час, она услышала в ответ: «Час заниматься любовью». Дивясь и распахивая глаза, Чжихё потянулась и, отдаваясь в объятья любимого, успела подумать, что не так уж и горько оказалось прощаться с детством.
