— Разблокируй, пожалуйста. — Он быстро нажал нужные цифры и вернул аппарат мне. Я открыла список последних вызовов и увидела по времени звонок, адресованный мне. Чонён. Я так и была записана, по имени, без каких-либо обзывательств и кличек. Меня это успокоило.
— Ну, что там интересного? — полюбопытствовал Чжунэ. Я на всякий случай прокрутила вызовы на пару дней назад. Там были телефоны без названий, не записанные в телефонную книгу, но из записанных не было ни одного женского имени. «Мамочка» и «сестрёнка» — единственные представительницы моего пола, кроме меня, с которыми связывался Чжунэ. Мне стало перед ним почти стыдно, ведь в моём списке, кроме сестёр, все остальные парни: Югём, Джуниор, Намджун, Чимин, Сондже, Ильхун, Ёндже, Чонгук… И это далеко не весь список. Я положила айфон на место.
— Да так, всё, как у всех, — подытожила я.
— Это хорошо или плохо?
— Мне понравилось, — улыбнулась я. Чжунэ, оторвав правую руку от руля, взял в неё мою левую, и мы так и поехали.
Чимин опять посматривал на меня с самого начала тренировки так, будто подготавливал некую беседу. Я попыталась не обращать на это внимания, думая, что не стану облегчать ему дела: хочет о чём-то сказать — пусть говорит. Но в результате мне самой стало любопытно, а он всё молчал, тщательно показывая мне упражнения и заставляя концентрироваться. Я запросила перерыв и уселась на лавку, откручивая крышечку бутылки с водой.
— Ну, спрашивай, — велела я, и принялась пить большими глотками. Чимин улыбнулся, присев рядом.
— Ты стала наблюдательнее. Уже чувствуешь, когда противник что-то таит.
— В этой части я разве могу тебя рассматривать, как противника? Если ты просто думаешь что-то.
— Мыслями иногда тоже можно сражаться. Битвы не рождаются без идей, без расхождения во мнениях.
— Угадаю ли я снова, если предположу, что ты хочешь со мной о чём-то поспорить?
— Возможно. Скажи, Чонён, какие всё-таки отношения у тебя с Чжунэ? — Я чуть не подавилась. Вода пошла в нос, забулькала где-то там и я, спешно всё проглотив, отставила бутылку. Чимин следил за мной. — Только говори честно, ты же знаешь, я всё равно дознаюсь до истины.
Меня одолевали сомнения. Он не был мне ближайшим другом, которому стоило признаться в первую очередь, но, возможно, именно это раскрепощало. Чимин был ещё достаточно далёк мне, чтобы я не испытывала перед ним неловкости за свои решения.
— Если ты пообещаешь, что ни слова не скажешь Намджуну, и никому вообще…
— То ты подтвердишь, что вы начали встречаться? Я прав? — Он на меня так прозорливо поглядел, что у меня возникло ощущение извечной слежки. Откуда он узнал?
— Да. Так ты не скажешь?
— Не скажу, но я хотел бы обсудить с тобой это, — без экивоков влез Чимин в мою личную жизнь.
— Что именно? Как далеко всё зашло или как мы проводим время? — хмыкнула я.
— Я хотел бы услышать твоё мнение о Чжунэ. Ты посчитала его достойным, если стала с ним встречаться, не так ли? — Я покосилась на своего тренера, вновь чувствуя возвращающиеся сомнения по поводу Чжунэ, которые накатывали каждый раз, стоило кому-то хотя бы намекнуть на то, какой он, по слухам, ненадёжный тип. Я не могла ничего сказать, потому что доказательств его добропорядочности было маловато, чтобы я стала убежденной сторонницей светлого образа Ку Чжунэ, но я не имела и улик его коварства, гнусности и вредоносности. — Думаю, ты умная девчонка, Чонён, поэтому без оснований не могла броситься в омут с головой, — излишне, кажется, похвалил меня Чимин. То-то и оно, мне казалось, что именно в какой-то омут я и бросилась. — Это же не пустое желание испытать что-то, неважно с кем? Я не пытаюсь тебя обидеть, но, раз уж я твой временный наставник в борьбе, а она заключает в себе и ментальные практики, хочу заметить, что тренировать выдержку тоже надо, — тонким, но очевидным намёком, сообщил мне Чимин свою точку зрения на шашни с Чжунэ. — С другой стороны, если это только желание, и ничего большего — оно и лучше. Более прочные узы могут увлечь тебя, и ты пойдёшь на поводу не у самой хорошей личности…
— Почему я должна идти у него на поводу? — не выдержала я. — Он не торговец наркотиками, не сектант, не политический агитатор. К чему он может меня склонить?
Чимин продолжительно выдержал на мне свой взгляд, посерьёзнев. Я ещё не видела его таким собранным.
— Чонён, готова ли ты к информации, за которую, возможно, могут даже убить? — Ощутив холодок на спине и затылке, я слегка съёжилась. Я не знала, что на это сказать, но Чимин задал очень конкретный вопрос, не нуждавшийся в пояснениях. Но ему пришлось долго прождать, прежде чем я промямлила:
— Я не знаю.
— Так прислушайся к себе. Если ты хочешь быть воином, то нужна отвага. Отвага — это не только влазить в рукопашные, это осознание постоянной опасности и готовность к ней. Без силы вынести всё это — человек слаб, а слабые не годятся в бойцы. Вот и подумай, готова ты к смертельно опасной информации, или ты не годишься для неё? Тогда закроем эту тему и я больше ничего не стану говорить.
