— Милая моя, а что, по-твоему, такое серьёзные отношения, брак? Это ежеминутное оголение своей жизни, своего быта перед вторым человеком, и там не существует таких дыр, куда залазят по приглашению, там всё на виду и общее.
— Ужас… это вот и называют бытом, который убивает, да? — Я стала понимать Сынён, приезжавшую домой, чтобы походить в косметической маске, привести в порядок маникюр. Нам, девушкам, всё-таки необходим свой уголок для неких потребностей. Что за потребности у меня, ведь я не модница и не завсегдатай салонов красоты? Занятия борьбой? Гулянки с друзьями? Как я выяснила, гулянки с друзьями-ребятами всё же некрасивое перед второй половиной дело. Неужели проблема во мне и стоит поменяться?
— Об убийстве бытом чувств говорят эгоистичные и избалованные люди, вроде меня, — засмеялась Сынён. — Посмотри на Чжихё с Намджуном, мне кажется, что они способны прийти в эротический экстаз вытирая вместе пыль, или выбирая в магазине горшок под фикус. Любовь, Чонён, не убьёшь ничем, вообще ничем!
— А изменой?
— И изменой не убьёшь, — уверенно отрезала она.
— Но разве любящий по-настоящему сможет изменить?
— Ох, Чонён, у тебя такие детские вопросы, всё в таких наивных масштабах! Ни один человек, и уж тем более мужчина, не состоит из одной эмоции, одного чувства, одной мысли. Ты думаешь, что любящий человек превращается в соцветие, у которого в голове заевшая пластинка «люблю её, люблю её, люблю её». У тебя что, мысли в течение дня, недели и года не меняются, чтобы ты ждала этого же от мужчин? — Я пристыжено вжала голову в плечи. Именно об этом сказал мне Чжинён. Я слишком меняюсь. — Они ходят, дышат, смотрят и видят, они могут уйти из дома разочарованными в невкусном завтраке, или недовольными самими собой за что-то, и будут невольно водить своим хоботом в поиске утешения, и даже произнесённая про себя фраза «я же люблю свою единственную» не спасёт и не защитит от грехопадения, потому что… ну, потому что мир таков, и мы все со слабостями и недостатками. У тебя есть две ноги, и ты умеешь ровно ходить, но не скажешь же ты, что ни разу не подворачивала ногу на ровном месте? Идёшь-идёшь, и оступаешься — было же? Со всеми было! Это не означает того, что разучился ходить, не означает того, что ногу надо ампутировать или дорога стала неровной. Чаще всего и подвихнёшь лодыжку на знакомой, сотни раз пройденной дороге. Почему так происходит? Да пёс его знает, Чонён, но происходит же.
Я была согласна с её выводами, но всё равно хотелось верить, что существуют парни-соцветия, у которых никогда не выйдет из головы то, что они любят уже одну, и с другой не пойдут. Но будут ли такие парни интересны? Я вспомнила Джуниора. Нет, с ним было о чём поговорить, он развитой студент, с увлечениями и знаниями, но, может, именно эта не прекращающая бежать строка о любви ко мне в его глазах меня отталкивала? И вообще, зачем я думаю о нём, когда речь о Чжунэ, моём парне?
— Стало быть, ты советуешь мне наслаждаться вмешательством в мои дела? — уточнила я у Сынён.
— Что бы я ни советовала, у тебя не получится наслаждаться тем, наслаждение от чего ты не испытываешь. Это как ждать реакцию на щекотку, почёсывая бока человеку, который щекотки не боится. Но я бы, конечно, была рада, если бы за меня кто-нибудь всё решал. Это кризис зрелого возраста, когда уже задалбываешься суетиться и искать себе место в жизни, нести ответственность за что-то. Хочется просто довериться кому-то и болтать ножками.
С точки зрения денег, Чжунэ был идеальным вариантом, чтобы сесть ему на шею и болтать ножками, но я не могла доверить ему себя и свою жизнь, и всё тут, я даже в большей степени хотела сама влиять на его решения и образ жизни. Что опять играло роль, моя эмансипированная чертовщина в характере, или убеждение в слабости и бестолковости Чжунэ, которого легко направить по гнилой дорожке? Он виделся мне тем, которого нужно воспитать немного прежде, чем отпускать в вольное плавание, хоть он и был меня старше на шесть с лишним лет. Но разницы в возрасте я никогда рядом с ним не чувствовала, и это тоже о чём-то, да говорило.
Два дня я отказывалась от свиданий, чтобы доказать, как сильно рассержена. Чжунэ по телефону то упрашивал, то ворчал, то ругался. Я, в общем-то, вела себя примерно так же, закрываясь в ванной и включая воду, чтобы Сынён не слышала деталей ссоры. Не люблю, когда кто-то в курсе моего личного.
