— Расстались, — безлико промолвила я. Сынён не стала громко изумляться и реагировать, осталась сидеть, как сидела. Я покосилась на неё. — Скажешь, что я дура, которая упустила миллионера? Что можно было закрыть глаза на недостатки ради его кошелька?
— Ох, дорогая, — с укоризной похлопала по ладони меня сестра, — если он нанёс тебе душевную рану, я бы сама посоветовала тебе его послать подальше.
Я выдержала минутную тишину и, внезапно, как пинком в грудь, который вышиб пробку, была ударена рыданьями. Завыв и бросившись на подушку, чтобы спрятаться в ней ото всех, и спрятать свою слабость, я глухо проорала в плотность наволочки, обтянувшей бамбуковые волокна:
— Я люблю его, люблю, люблю!
Сынён пробыла со мной до позднего вечера, успокоив, расшевелив, заставив выбраться из постели. Она стала моим пресс-секретарём, объяснившимся по телефону с учителями и школьной администрацией. Опека надо мной, несовершеннолетней, была закреплена за ней, поэтому она заверила, что прогулы мои обоснованы, что я приболела, и вряд ли уже появлюсь до конца полугодия, да и что там осталось? Два дня. Сынён заказала пиццу, кимбапы, накормила меня, пообещала приехать завтра в обед и отчалила. Я едва удержала себя от того, чтобы вернуться в постель и продолжать тухнуть. Заставляла себя ходить по квартире, придумывая, чем себя занять? Что лучше всего займёт мысли? Я выплакалась до какого-то опустошения, но пережитое не могло исчезнуть из памяти. Посмотрев с полчаса телевизор, я выключила его, и продолжила неприкаянно бродить. На что отвлечься? Бездействие меня погубит, но вернуться в школу на оставшиеся два дня мне не под силу. Неужели я всё-таки слабачка, мямля и обычная девчонка, которая никогда не смогла бы спасать мир и защищать его от зла, потому что даже себя спасти и защитить не может? Ещё в мае я думала так, что сердцу можно приказать, что «любовь зла — полюбишь и козла» — это оправдание лентяев и рохлей, тщедушных и безвольных, и вот, оказалась одной из них. Нет, не должно быть так. Я смогу забыть о Чжунэ! Я забуду даже его имя, я пойду дальше, будто и не встречала его на своём пути, надо только отмотать назад немножко, отреставрировать весну, те дни, в которые я считала его негодяем. Нужно воссоздать ту обстановку, в которой я жила до встречи с ним. Позвать друзей. Да! Югём и Джуниор помогут, они всегда были рядом. Только как теперь смотреть в глаза Джуниору? Его взгляд постоянно будет напоминать о моём промахе, даже если Чжинён не попрекнёт и словом, а он не попрекнёт.
Остаётся только Югём, мой лучший друг, мой товарищ детства, мой однокашник дошкольной эпохи. Я набрала его номер, пока ещё не стало неприлично поздно. Так, с каких пор я задумываюсь над тем, прилично ли в какое-то время звонить лучшему другу?
— Да, Чонён? — жуя что-то, поднял он.
— Югём, не хочешь фильм какой-нибудь посмотреть? Или пиццу поесть? У меня осталась половина от ужина с Сынён.
— Мм… заманчивое предложение! Что там с Чжунэ? Разобрались? Он тебя нашёл? — Я замолчала. — Чонён? Алло? — Сжимая челюсти, я силилась не начать ругаться, не кричать на Югёма, чтобы больше не произносил этого имени, но друг ни при чём, я затаила дыхание. — Чонё-о-он, — пропел он, ища отклика. — Приём, вызывает Земля.
— Югём… — сковано, как ножом по ржавому железу, просипела я: — Не будем больше говорить о Чжунэ, хорошо?
— Окей, — явно что-то заподозрив, пообещал он. — Жди, скоро буду.
Минут через пятнадцать он перешагивал порог моей квартиры с бутылкой вина в руке.
— У тебя был такой голос, что я подумал — не пригодится ли успокоительное? — Я устало улыбнулась его ноше.
— А я-то думаю, как можно так медленно идти в соседний подъезд?
— Только через магаз, — простонародно обозначил Югём супермаркет.
— Пить нету желания, если честно, давай просто чего-нибудь позитивное зазырим?
— Без проблем, — разулся он, и мы прошли в зал, усевшись на диван. Я стала выбирать фильм. — Я так и не узнаю, что был за кипиш?
— Нет, — отрезала я, нажав на первую попавшуюся комедию.
— Ладно, — сдался Югём, откинувшись на спинку. Я сходила за половинкой пиццы, принесла к ней две алюминиевые банки с соком. Угнездилась рядом с другом. Фильм начался нудно, мы поглощали по кусочку пиццу, запивая её, но атмосфера висела какая-то странная. Я не могла отогнать от себя мысль о том, что ещё в те выходные рядом со мной был Чжунэ. У меня был парень. Я любила его и, думала, что он меня любит тоже. Я хотела ему отдаться, и если бы не его попытка предупредить — мы бы переспали. Всё-таки, он не хотел делать мне больно? Нет, я просто оправдываю подлеца. Так делают все влюбленные девушки, но это неправильно, это тоже слабость. Недостатки нужно признавать, с ними нужно бороться, а провинившихся следует наказывать. Как я могла наказать Чжунэ? У меня не было такой власти. Я посмотрела на Югёма. Он прекратил жевать.
— Прожуй и проглоти, хочу сказать кое-что, — решилась я. Югём внял совету и спешно покончил с содержимым во рту. Я кивнула, и произнесла:
