Помните, как было с адмиралом Дьюи? Его забрали у нас и отправили куда-то в Манилу, потому что шла война и нужно было спасать родину. И Бригхема Янга[38] забрали и отправили куда-то в Юту, потому что нужно было показать тамошним жителям, как один мужчина может управляться с целым десятком женщин, а то и больше, и притом сохранять в доме мир и порядок. Конечно, получается, в общем, что все, кто поумнее, уезжают в другие штаты, где можно разбогатеть и прославиться, а олухи остаются в Вермонте и плодят детей, так как ни на что другое не годны; и многие ропщут и требуют принять меры, чтоб было наоборот. Но ведь это противоречило бы интересам других штатов. А мы должны помогать другим штатам, так что пусть уж смекалистые молодые вермонтцы выручают их и теперь, как в свое время выручали Калвин Кулидж, и адмирал Дьюи, и Бригхем Янг.
Я указал на розовое пластмассовое ведерко:
— Для чего у вас эта штука?
Он терпеливо улыбнулся.
— Все приезжие меня спрашивают. Как начнется летний сезон, так до самого конца, кто бы ни приехал, всем это покою не дает. Да и зимой, в лыжный сезон, тоже. Когда-то, еще молодым парнишкой, я зарабатывал свои первые деньги на курортах и в летних лагерях для приезжих, и с тех пор завелась у меня думка: хоть раз пожить так, как живут на отдыхе те богатые люди, что приезжают в Вермонт из Бостона и Нью-Йорка. И вот я взял себе за правило каждую лишнюю монетку в пять, десять, пятнадцать центов бросать в посудину из-под варенья или сока, которую всегда держу под рукой для этой надобности. А бывает, туда и четвертак попадет, и даже долларовая бумажка, если посчастливится урвать от себя столько. Наполнится посудина — я несу ее в банк и отдаю деньги в оборот до поры до времени, а банк мне платит за это четыре процента. Так я смог купить себе телевизор и совсем исправную машину, притом за наличные. Но у моего изголовья стояла еще одна посудина, куда я тоже откладывал кое-какие сбережения, потому что за все эти годы я так и не позабыл свою думку про отдых на курорте.
И вот сегодня утром я снес это хорошенькое ведерко в банк и сосчитал все свои денежки. Вместе с теми, что отданы в оборот, у меня теперь уже достаточно накоплено, чтобы осенью поехать отдыхать во Флориду. Говорят, там, во Флориде, очень рады людям с деньгами, ведь без них курорт прогорит, — вот я и поеду, поддержку коммерцию. Может, и там для приезжих все втридорога, как у нас летом, но будь я проклят, если потрачу хоть часть своих сбережений на вермонтском курорте. Не для того я копил деньги, чтобы платить за все по тем бешеным ценам, какие летом дерут с приезжих в Сент-Джонсбери и его окрестностях.
Счетчик щелкнул, и на нем выскочил красный флажок. Я стал шарить по карманам, но нигде не нашел пятицентовой монеты.
Перехватив розовое пластмассовое ведерко другой рукой, мой собеседник опустил в щель пятачок и подмигнул мне.
— Не вздумайте только рассказывать кому-нибудь в Сент-Джонсбери. Люди решат, что я свихнулся, если узнают, что я свои деньги потратил на приезжего.
Когда он собрался уходить, я бросил в розовое пластмассовое ведерко четвертак. Бережно прижимая посудину к себе, он посмотрел на монетку и улыбнулся с довольным видом.
— Если и вы ненароком попадете осенью во Флориду, непременно разыщите меня. Я буду там, где останавливаются все богачи, разве только вовремя одумаюсь и оставлю деньги в вермонтском банке, чтобы получать свои четыре процента, как оно и пристало нам, олухам.
Только когда он уже скрылся из виду, мне пришло на ум, что слушать, как интервьюирует себя вермонтец, пожалуй, куда интереснее, чем интервьюировать собственную персону, и всего на двадцать центов дороже.
Уважаемый господин Президент!
Двести пятьдесят миль по воздуху от Вашингтона-на-Потомаке до Чарлстона в Западной Виргинии, а затем два часа автомобильного пути до Уэлча на южной окраине этого штата — таково время и расстояние, отделяющие Вас от каменноугольного бассейна Покахонтас и Таг-Ривер. Миллионы тонн угля (ведь на Западную Виргинию приходится около одной трети всей угледобычи США) добываются здесь для металлургических заводов Питтсбурга, для электростанций, дающих ток всем городам от Балтимора до Бостона.
Но вот беда — на каждого работающего шахтера в этих краях приходится пятеро безработных. И это не ново. Такое положение существует уже десяток лет. Как ни странно, всякий подъем в угольной промышленности неизбежно сопровождается ростом безработицы. Причина в том, что механизация подземных работ уменьшает потребность в рабочих руках.