Но Раффаэле долго не возвращался. Виски, замаскированное сахаром, не придало мне мужества присоединиться к празднику, наоборот, я начала медленно погружаться в тоску. Искусственный дым пах так, словно сожгли что-то сладкое. Я никого не узнавала в зале, и никто ко мне не подходил. Может, я удачно замаскировалась? А может, все здесь прекрасно знали, кто я, и были в курсе, что я неприкосновенна. Я подглядывала за своим возлюбленным, который веселился на полную катушку, танцуя с женщиной-полицейским в обтягивающих штанах и баварской официанткой с пышным бюстом. Могла ли я ожидать чего-то такого? Их резкие повороты тел, голодные взгляды… Почему Раффаэле продолжал проворачивать нож в ране? Разве я уже не прошла его жестокую проверку? Я встала и пошла к балконной двери, которая защищала гостей от безбрежного моря; дверь была прохладной на ощупь. Выйдя на балкон, я не увидела ни волн, ни звезд — ничего.
Через какое-то время потный и запыхавшийся Раффаэле подошел ко мне. Мы стояли и смотрели в темноту.
— Почему ты не пришла танцевать?
— Не хотела.
— Да я тоже не хотел танцевать. — Раффаэле снял шляпу и провел рукой по волосам. — А знаешь, чего мне хочется на самом деле?
— Чего? — спросила я, не оборачиваясь.
— Поцеловать тебя, — ответил он вполголоса. — Ты никогда не красила губы, интересно, какие они на вкус.
У меня дрогнуло сердце.
— Чего же ты ждешь?
Он надел шляпу, чуть сдвинув ее набок.
— Не здесь. Иначе друзья увидят мою слабость.
Раффаэле взял меня за руку, и мы вышли через балконную дверь, пересекли ночной дворик и подошли к бассейну. Как нелепо смотрелся этот прямоугольник голубой воды рядом с пляжем, это маленькое море, смеренное геометрией, освещением, хлором. Кто-то бродил рядом с бассейном — парочки, которым пришла в голову та же, что и нам, гениальная идея.
— Идите все к черту, — пробормотал Раффаэле и повел меня дальше.
Наши ботинки погрузились в песок, напоминающий ковер, усыпанный кориандром, свежий и мягкий. Мы сели прямо в него. Вот она, настоящая жизнь: свежее дыхание моря, губы Раффаэле, которые согревали мне затылок. Праздник уже стал далеким воспоминанием. Я повернулась, чтобы он поцеловал меня, попробовал мою помаду красно-вишневого цвета. После этого мы прижались друг к другу и смотрели на залив. Мои глаза привыкли к темноте, и я заметила маленький островок Ровильяно, бывшую великую вершину Фаито. Теперь это всего лишь скала, которую разрушала невидимая, но упорная сила воды. Умберто был прав: надо иметь хорошую фантазию, чтобы увидеть в Ровильяно остров и замок.
— Почему ты нарядился гангстером?
— Это не костюм гангстера.
— Мафиозо, преступником, как еще сказать?
— Я нарядился Микеле, — Раффаэле издал глубокий вздох, похожий на отступающую волну. — Моим другом.
С Микеле его познакомил один из братьев. У него было прозвище Марлон, потому что он был похож на молодого Марлона Брандо. Стоило Микеле зайти в комнату, он поражал своей необычайной красотой всех: и мужчин, и женщин. Можно было часами таращиться на него, и все равно не привыкнуть к его внешности, словно с картины. К его лицу греческого бога — с ухоженными усами, с чувственным ртом, из которого всегда торчала сигарета.
Микеле одевался по последней моде и всегда по-разному — Armani, Gucci, Louis Vuitton… Микеле никогда не ограничивал себя в средствах. Он носил костюмы из тонкой ткани, которым позавидовал бы Людовик XIV; настолько блестящие туфли, что в них можно было смотреться, как в зеркало, чтобы причесаться; шляпу-трильби, лихо сдвинутую набок так, что она почти закрывала ему глаз. Вот такой он был. Женщины сходили по Микеле с ума, они превращались в течных сук, рвали на себе волосы. Одна женщина все время ждала Микеле у его дома, говорила: «Ты не можешь так со мной поступать, ты же знаешь, как я тебя люблю». А он невозмутимо отвечал: «Лелла, не сейчас, мы поговорим об этом в другой раз». Несколькими этажами выше ждала жена Микеле, которая ни о чем не подозревала. Она ничего не знала о муже, даже кем тот работал. Женщинам достаточно было его слов: «Я заеду за тобой в девять, хорошо?» И все без исключения соглашались. Какой мужчина! Легенда!
Но Раффаэле был еще маленьким, и такое количество женщин его смущало. Однажды ночью Раффаэле сидел в машине, пока Микеле и его друг на заднем сиденье занимались сексом с двумя девками. Девушки забрались на них и прыгали вверх-вниз, машина ходила ходуном, как надувная лодка на волнах. Микеле приговаривал: «Да, да, красотка». Раффаэле не видел друга, только фрагменты его одежды или волосы в зеркале заднего вида. Мальчик предпочитал не встречаться глазами с шофером, избегал его взгляда, привычного и равнодушного. Раффаэле смотрел вперед, на освещенные яхты в порту, на высокие деревья, которые протыкали небо, как стрелы.
