Американха полностью

Ифемелу все глядела и глядела в зеркало. Что она натворила? Она выглядела незавершенной, словно волосы, короткие, щетинистые, требовали внимания, чтобы с ними что-нибудь сделали — еще. Вамбуи ушла, и Ифемелу отправилась в аптеку, нацепив бейсболку Кёрта. Купила масла и умащения, применила одно за другим на влажные волосы, затем — на сухие, желая, чтобы случилось неведомое чудо. Что-нибудь, что угодно, чтобы ее волосы ей понравились. Подумала купить парик, но от париков сплошная тревога, вечная угроза, что слетит с головы. Она решила, что структурообразователь распустит пружинистые колечки, выгладит курчавость хоть немножко, но структурообразователь — тот же выпрямитель, только помягче, и от дождя все равно придется прятаться.

Кёрт сказал ей:

— Брось дергаться, детка. Круто и смело смотришься на самом деле.

— Не хочу я, чтобы прическа у меня была смелой.

— В смысле, стильно, шикарно. — Он примолк. — Красиво.

— Просто вылитый мальчишка.

Кёрт промолчал. Была в выражении его лица скрытая веселость, как будто он не понимал, с чего она расстраивается, но лучше об этом не заикаться.

На следующий день она сказалась больной и забралась обратно в постель.

— Ты не отпросилась с работы, чтобы мы побыли на день дольше на Бермудах, зато отпросилась из-за прически? — спросил Кёрт, обложившись подушками, подавляя смех.

— Не могу я в таком виде выходить. — Она закопалась под одеяло, словно прячась.

— Не так все плохо, как тебе кажется, — отозвался он.

— Ты по крайней мере теперь признаешь, что все же плохо.

Кёрт рассмеялся.

— Ты знаешь, о чем я. Иди сюда.

Он обнял ее, поцеловал, а затем скользнул вниз и принялся массировать ей ступни; ей нравился теплый нажим, ощущение от его пальцев. Но расслабиться не получалось. Отражение в зеркале в ванной ошарашило ее — тусклая, помятая сном, на голове — какой-то моток шерсти. Она взялась за телефон и отправила Вамбуи сообщение: «Ужасные волосы. Не смогла выйти на работу».

Ответ от Вамбуи прилетел через несколько минут: «Сходи в Сеть. СчастливКурчавКосмат. ком. Сообщество людей с натуральными волосами. Вдохновишься».

Ифемелу показала это сообщение Кёрту:

— Дурацкое какое название у сайта.

— Действительно, но, по-моему, затея стоящая. Сходи туда как-нибудь.

— Типа прям сейчас. — Ноутбук Кёрта стоял открытым на столе. Направляясь к столу, Ифемелу заметила резкую перемену в Кёрте. Внезапную напряженную прыть. Его посеревший, панический рывок к ноутбуку. — Что такое? — спросила она.

— Они ничего не значат. Письма ничего не значат.

Она уставилась на него, понукая ум работать. Он не ожидал, что она схватится за его компьютер, — такое бывало очень редко. Он ей изменяет. До чего странно — ей это и в голову не приходило ни разу. Ифемелу взяла в руки ноутбук, крепко, но Кёрт и не пытался к нему тянуться. Просто стоял и смотрел. Страница почты свернута рядом со страницей о школьном баскетболе. Она прочла несколько сообщений. Посмотрела на приложенные фотографии. Письма от женщины — с адреса «СверкающаяПаола123» — полнились намеками, а в ответных от Кёрта намека было ровно столько, чтобы женщина продолжала писать. «Собираюсь приготовить тебе ужин, одетая в тугое красное платье и на каблуках до неба, — писала она, — а ты приноси себя и бутылку вина». Кёрт отвечал: «В красном тебе будет отлично». Женщина примерно ее возраста, но был у нее на присланных фотографиях вид тяжкого отчаяния, волосы выкрашены в дерзкий блондинистый, глаза обременены избытком голубых теней, вырез слишком глубок. Ифемелу удивило, что Кёрт счел ее привлекательной. Его бывшие белые девушки все были со свежими личиками школьниц.

— Я с ней познакомился в Делавэре, — пояснил Кёрт. — Помнишь, та конференция, куда я тебя с собой звал? Она принялась таскаться за мной прямо с порога. Так и не отлипает с тех пор. Проходу не дает. Знает, что у меня есть девушка.

Ифемелу смотрела на один из снимков — профиль, черно-белый, голова откинута назад, длинные волосы струятся. Эта женщина любила свои волосы и думала, что и Кёрту они понравятся.

Она посмотрела на него — футболка, шорты, уверен в своих оправданиях. Ему можно, как ребенку, — безоговорочно.

— Ты ей тоже писал, — сказала она.

— Но это потому что она не отцеплялась.

— Нет, потому что ты сам хотел.

— Ничего не было.

— Дело не в этом.

— Прости. Я знаю, ты и так расстроена, ужасно не хочется делать хуже.

— Все твои девушки носили длинные струящиеся волосы, — сказала она, голос пропитан обвинением.

— Что?

Она вела себя нелепо, но знание этого нелепости не умаляло. Фотографии его бывших девушек подзуживали ее — стройная японка с прямым волосами, выкрашенными в красный, оливковокожая венесуэлка в спиральных локонах до плеч, белая девушка, вся в волнах каштановых прядей. Ифемелу захлопнула ноутбук. Почувствовала себя маленькой и уродливой. Кёрт все говорил и говорил.

— Я скажу ей, чтоб больше никогда не писала мне. Этого больше никогда не повторится, детка, честное слово, — сказал он, и она подумала, что у него выходило, будто не он, а эта женщина за все в ответе.