КАК ЧЕРНОМУ НЕАМЕРИКАНЦУ ПОНЯТЬ АМЕРИКУ: К ЧЕМУ СТРЕМЯТСЯ БАСПЫ?

У профессора Крепыша есть коллега, приглашенный лектор-еврей с густым акцентом из какой-то европейской страны, где большинство людей принимает на завтрак стакан антисемитизма. И вот профессор Крепыш рассказывает о гражданских правах, а этот еврей и говорит: «Черные не страдали так, как евреи». Профессор Крепыш возражает: «Да ну же, у нас тут что, олимпийские состязания по угнетению?»

Профессор-еврей не понял выражения, а «олимпийские состязания по угнетению» — такой специальный оборот, употребляемый американцами-либералами, чтобы вы почувствовали себя бестолочью и заткнулись. Однако олимпийские состязания по угнетению — они идут на самом деле. Американские расовые меньшинства — черные, латиноамериканцы, азиаты и евреи — все хавают говно от белых, говно разных сортов, но тем не менее говно. Каждый втайне считает, что ему достается худшее. Так вот, нету Объединенной Лиги Угнетенных. Впрочем, все остальные думают, будто они лучше черных, потому что, ну, они не черные. Возьмем, например, Лили, испаноговорящую женщину с кофейной кожей, черноволосую, она прибиралась в доме у моей тетки в новоанглийском городке. Спеси у нее было выше крыши. Неуважительная, убирала скверно, требовала чего-то. Моя тетя считала, что ей не нравилось работать у черных. Прежде чем наконец уже уволить ее, тетя сказала: «Тупая женщина, она думает, что она белая». Белизна, таким образом, то, к чему стремятся. Не все, конечно (прошу комментаторов воздержаться от очевидных заявлений), но многие меньшинства питают противоречивое стремление к белизне БАСПов или, точнее, к привилегиям белизны БАСПов. Бледная кожа им, вероятно, не нравится, зато им точно по нраву заходить в магазин и не получать себе на хвост парня-охранника. Ненавидеть Гоя и Жрать Его Тоже, как говорил великий Филип Рот.[121] Если все в Америке стремятся быть БАСПами, к чему же тогда стремятся сами БАСПы? Кто-нибудь в курсе?

<p>Глава 20</p>

Ифемелу полюбила Балтимор — за его лоскутное обаяние, за улицы угасшей славы, за фермерский рынок, появлявшийся по выходным под мостом, пышущий зелеными овощами, пухлобокими фруктами и праведными душами, — но все же не так, как свою первую зазнобу, Филадельфию, город, сжимавший историю в нежных объятиях. Когда Ифемелу приехала в Балтимор, зная, что будет здесь жить, а не просто в гости к Кёрту, она сочла этот город заброшенным и для любви непригодным. Здания лепились друг к другу линялыми, сутулыми рядами, а по занюханным углам хохлилась публика в дутых куртках, черные и блеклые люди ждали автобусов, воздух вокруг них туманился мраком. Многие шоферы у вокзала были эфиопами или пенджабцами.

Ее таксист-эфиоп сказал:

— Не пойму, что у вас за акцент. Вы откуда?

— Из Нигерии.

— Из Нигерии? Вы совсем на африканку не похожи.

— Почему же я не похожа на африканку?

— Потому что у вас блузка слишком в обтяжку.

— Ничего не слишком.

— Я думал, вы с Тринидада или откуда-то оттуда. — Он смотрел в зеркало заднего вида осуждающе и озабоченно. — Будьте очень осторожны, иначе Америка вас испортит.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги