– Должна признать, что искусность венецианских стеклодувов превосходит нашу при изготовлении многих экспонатов! Мне бы очень хотелось оказаться прямо сейчас у стеклодувной печи и попробовать сделать подобные предметы. При этом я совершенно не уверена, что у меня это выйдет!
Франко, до сих пор наблюдавший за разговором женщин с невозмутимым выражением лица, тут же предложил разыскать двух мастеров, чтобы Мария смогла узнать побольше о технике изготовления.
Он отправился на поиски, а Мария отвела Ванду немного в сторону.
– Не пойми меня неправильно: я тебе сейчас кое-что скажу, но при этом не хочу разрушить твою эйфорию. Что до мастерской твоего отца… – с сожалением вздохнула она, – мне не хотелось бы, чтобы у тебя сложилось ложное впечатление.
– Говори, тетя Мария, – сказала Ванда, слушая лишь краем уха. Она как раз обратила внимание на розовый предмет. Стекло это было похоже на сахарную заливку и такое прелестное, что…
– Стеклодувная мастерская Хаймеров была известна разнообразием и качеством товаров, но вот уже несколько лет заказов приходит слишком мало. Не спрашивай меня почему! – как бы защищаясь, подняла руки Мария. – Одна из причин наверняка кроется в том, что Вильгельм так и не стал выпускать елочные украшения.
– Но кроме елочных украшений есть множество других товаров из стекла, правда? Если… если Томас Хаймер на самом деле хороший стеклодув, то наверняка у него есть много других заказов, – ответила Ванда. Она все еще не могла произнести слова «мой отец».
Мария улыбнулась.
– Все не так просто. Ты же знаешь: заказы сегодня не прилетают к тебе в дом просто так. Для этого нужно что-то делать. В наше время у стеклодува должна быть и коммерческая жилка, иначе он пропал.
– А кто занимается у вас заказами? – насупилась Ванда.
– Йоханна, конечно! Она занимается всеми денежными делами, меня не спрашивай об этом, – произнесла Мария. Она помахала Франко, который подходил к ним вместе с двумя мужчинами. – Ну, разве он не красив, мой гордый итальянец?
Ванда закатила глаза. Как только выражение лица Марии становилось мечтательно-грустным, с ней больше ничего нельзя было поделать! Девушка демонстративно перекрыла Марии обзор.
– Как ты думаешь, может ли у меня быть талант к стеклодувному делу? – спросила она и от этого сразу почувствовала себя глупо. – То есть, ну… если мои родители происходят из знаменитых стеклодувных семей. С другой стороны, работая руками, я пока что не особо преуспевала. Особенно мне не нравится вышивка. От такой сложной работы у меня сразу потеют пальцы, их судорогой сводит. Все, что я беру в руки, выглядит бестолково и непривлекательно… Тетя Мария, ты же меня вообще не слушаешь!
– Ты и стеклодувное мастерство? Нужно попробовать… – ответила Мария, тая под взглядом Франко.
Ванда затаила дыхание. Стоит ли сейчас озвучить дерзкую мысль, которая вертится в ее голове уже несколько дней, как надоедливое насекомое?
– А что ты скажешь, если я как-нибудь навещу вас в Лауше? – пискляво спросила она. – Там я могла бы что-нибудь попробовать выдуть. Разве это не замечательная идея? Если мать позволит, я могла бы отправиться туда прямо вместе с тобой, когда ты будешь возвращаться на родину.
Прежде чем Мария успела ответить, Франко вывел вперед двух итальянских стеклодувов.
– Позвольте представить: Флавио Скарпа и Матео ди Пианино! Мастера охотно поговорят с вами и ответят на вопросы. Впрочем, вам придется потерпеть меня в роли переводчика: они не знают ни немецкого, ни английского!
Между Марией и двумя стеклодувами сразу завязался разговор на узкоспециальную тему о технике стекла с нацветом, впайке порошка, преимущественных прослойках и других вещах, о которых Ванда не имела ни малейшего понятия и которые ее не интересовали. Мария же была полностью в своей стихии. Казалось, она позабыла не только о Ванде, но и о красивом итальянце, лицо которого постепенно мрачнело.
«Возможно, я действительно выбрала не самый лучший момент, чтобы озвучить идею посещения Лауши», – злилась Ванда, переходя от стенда к стенду.
Мария и Франко проводили Ванду до дома. Сами же отправились в маленький бар недалеко от дома Рут. Заведение не было ни особо шикарным, ни уютным, как и не было знаменито своим меню. Кроме сэндвичей, здесь, собственно, ничего не подавали, и посетители здесь были абсолютно нормальные. И все же (или благодаря этому) Мария и Франко чувствовали себя тут комфортно. Когда они сидели за круглым красным пластиковым столиком, пили пиво или виски, им никто не мешал. Сюда не забредали ни художники, ни хозяева итальянских ресторанчиков, которые хотели обговорить с Франко более выгодные условия и поторговаться. Мария лишь временами узнавала кого-то из соседей Рут, но они лишь кивком приветствовали друг друга. Как ни любила Мария суету Гринвич-Виллидж, иногда она просто хотела покоя.
