Он стал единственным разработчиком Нюрнбергских законов, впоследствии арестованным и исключенным из партии. Как и другие его коллеги, Лезенер в 1930-х демонстрировал мировоззрение, присущее консервативному юристу. Хотя он и был нацистом – и стоит подчеркнуть, что он являлся достойным порицания антисемитом, который вступил в партию в первые годы ее существования и впоследствии пытался обелить свое прошлое, – Лезенер все же был осторожным и методичным юристом, и его роль в процессе разработки также показывает, как юридический консерватизм может сработать тормозом для нацистского радикализма. В начале 1930-х годов Лезенер и другие юристы боролись за ограничение определения «еврея», защищая, где это только было возможно, людей только наполовину еврейского происхождения[301]. Эти усилия, подробные следы которых историки находят в архивах, были успешными лишь частично: в своем окончательном варианте «Закон о гражданстве рейха» все же включал хотя и не всех, но большинство евреев-полукровок в число тех, кто поражался в правах. Данный закон, разработка которого была завершена в 1935 году, различал два класса: тех, кто «являлся» евреями, имея как минимум трех еврейских бабушек или дедушек, и тех, кто «считался» евреями, имея двух еврейских дедушек или бабушек, или исповедовал иудаизм, или состоял в браке с евреем[302]. Великое бюрократическое сражение по поводу «помесей» завершилось напряженным компромиссом – в котором, тем не менее, даже в ноябре 1935 года все еще чувствовался вес юридического мнения, представленного такими фигурами, как Лезенер.
Такова была обстановка, в которой проходило создание Нюрнбергских законов. В условиях периодических вспышек уличного насилия нацистские юридические чиновники стремились разработать «недвусмысленные» законы, запрещающие смешанные браки и сексуальные связи. Некоторые нацистские лидеры, не желавшие портить международные отношения, с неохотой относились к возможному принятию провокационного расового законодательства. Партийные радикалы, напротив, желали максимально криминализовать любое сексуальное смешение; умеренные же юристы были полны сомнений. Радикалам хотелось расширенного определения «евреев»; умеренные сопротивлялись. Во время последовавших дебатов немцы отправились на поиски зарубежных моделей и в итоге нашли законы американских штатов о запрете на смешение рас.
Подобно американским законам об иммиграции и гражданстве, американский закон о запрете на смешение рас очень стар – он относится ко временам законодательства штата Виргиния 1691 года[303]. Американская традиция запрета на расовое смешение, как и американские законы об иммиграции и втором гражданстве, привлекали внимание европейцев задолго до появления на сцене нацистов[304]. То была еще одна область, в которой Америка являлась признанным мировым лидером как со старыми, так и новыми запретами. Американские штаты продолжали вводить законы о запрете на смешение рас в начале XX века; это была область активной деятельности американского расового законотворчества[305].
История серьезного интереса немецких юристов и политиков к американскому законодательству о запрете на смешение рас берет свое начало со времен, когда нацистов еще не существовало в природе. Первые обширные немецкие исследования американского подхода относятся к периоду до Первой мировой войны, времени германского империализма. Начиная с 1905 года германские колониальные администраторы в Юго-Западной Африке и других местах вводили меры против расового смешения с целью предохранить «чистоту» немецких поселенцев от смешения с туземцами. Эти расистские меры не имели аналогов среди других европейских колониальных держав, но для них имелась модель в Америке, и германские колониальные администраторы активно исследовали эту модель, как затем показал в своей важной работе Гюттель. Их усилия включали путешествия по южным штатам, сделанные по их поручению отчеты дипломатов, консультации с гарвардским историком Арчибальдом Кэри Кулиджем и так далее; колониальные архивы содержат подробные сведения о законах США[306]. И снова Америка конца XIX и начала XX века поразила немцев как страна, находившаяся на переднем крае создания «осознанного единства белой расы»[307].
Германский интерес к американскому законодательству о запрете смешения рас не угас и в 1930-х. Историки расходятся в том, насколько меры, которые принимали довоенные колониальные администраторы, напрямую повлияли на Нюрнбергские законы[308]. Но можно не сомневаться, что разработчики Нюрнбергских законов изучали американское законодательство столь же активно, как и их колониальные предшественники. Америка была великой моделью в 1905 году и продолжала оставаться ею три десятилетия спустя.
