– Они тебя недооценили, мой дорогой. Но я такой ошибки не допущу. Предлагаю тебе переметнуться в мой лагерь. – Она встала и подошла к камере. – Сам подумай, Тень: за нами будущее. За нами торговые комплексы, а твои дружки – все равно что дешевые аттракционы у дороги. Да у нас, черт возьми, интернет-магазины, а твои дружки сидят на обочине автострады и торгуют всякой доморощенной дрянью прямо с тележки. Хоть бы фруктами торговали, так нет же! Лужу, паяю, примуса починяю. Каждая четвертая подкова даром. За нами будущее и настоящее. А их срок годности истек еще позавчера.
Это была до боли знакомая речь.
– Ты знаешь жирного парня, который ездит на лимузине? – спросил Тень.
Она раскинула руки и смешно закатила глаза – забавная Люси Риккардо умывает руки, и пусть весь мир катится в пропасть.
– Тенхномальчика? Ты видел техномальчика? Он славный парнишка. Он тоже из наших. Просто он бывает не слишком вежлив с незнакомыми людьми. Будешь на нас работать, увидишь, какой он замечательный.
– А что если я не захочу на вас работать, Я-люблю-Люси?
В дверь к Люси постучали, за кадром раздался голос Рики, он интересовался, чем это его Л
– Черт, – сказала она. – Короче, сколько бы стариканы тебе ни платили, я плачу вдвое, втрое больше. Множь сразу на сто. Что бы они ни предлагали, я дам тебе гораздо больше. – Она улыбнулась: идеальная, озорная улыбка Люси Риккардо. – Все что пожелаешь, милый. Скажи, чего ты хочешь? – Она начала расстегивать блузку. – Ты разве никогда не хотел увидеть сиськи Люси?
Экран потух. Сработала функция «сон», и телевизор выключился. Тень посмотрел на часы: половина первого.
– Вот ведь, блин... – сказал Тень.
Он повернулся на бок и закрыл глаза. Ему пришло в голову, что его симпатии склоняются на сторону Среды, мистера Нанси и всей этой компании, а не на сторону их противников по одной простой и незатейливой причине: пусть они грязь и дешевка, и жрачка у них дерьмовая на вкус, но они по крайней мере не говорят штампами.
А торговому центру он в любом случае предпочтет аттракцион у обочины, даже самый дешевый, жалкий и мошеннический.
Утро застало Тень в дороге: он ехал по слегка всхолмленной, бурой местности, кругом только жухлая зимняя трава и облетевшие деревья. Снега как не бывало. В одном городишке, на родине серебряных призеров штата в забеге на триста метров среди девушек младше шестнадцати лет, он залил в говнотачку бензина и, надеясь, что не одна только засохшая грязь не дает его колымаге развалиться на части, там же, на заправке, прогнал машину через мойку. И с удивлением обнаружил, что мытая тачка – вопреки здравому смыслу – оказалась белого цвета и проржавела далеко не насквозь. Он поехал дальше.
В невероятно голубом небе застыли, словно на фотографии, клубы белого промышленного дыма, который поднимался из заводской трубы. С мертвого дерева взмыл ястреб и полетел ему навстречу, взмахи его крыльев распадались в солнечном свете, словно в стробоскопе, на серию стоп-кадров.
В какой-то момент Тень обнаружил, что подъезжает к Восточному Сент-Луису. Он хотел было его объехать, но не успел оглянуться, как оказался в промышленном районе, посреди квартала красных фонарей. Возле зданий, напоминавших временные склады, но гордо именовавшихся КРУГЛАСУТОЧНЫМИ НАЧНЫМИ КЛУБАМИ, а в одном случае даже ЛУТШИМ ПИП-ШОУ В ГОРОДЕ «ПАДГЛЯДИ», стояли припаркованные восемнадцатиколесные фуры и огромные грузовики. Тень покачал головой и проехал мимо, не останавливаясь. Лора любила танцевать, одетой или голой (бывали и такие памятные вечера, когда она переходила из одного состояния в другое), а он любил на нее смотреть.
В городке Ред Бад он пообедал: сэндвичем, запив его банкой коки.
Он проехал мимо поля, заставленного тысячами поломанных желтых бульдозеров, тракторов и «Катерпилларов»43. Может, это кладбище бульдозеров, подумал он, и сюда бульдозеры приезжают умирать.
Он проехал мимо бара «Еще по одной». Потом проехал через Честер («Родину Попая»44). Тень заметил, что фасады домов, даже самых захудалых и никудышных, теперь часто были украшены белыми колоннами и наверняка в чьих-то глазах выглядели как настоящие дворцы. Он переехал через широкую реку с мутной грязной водой и громко хохотнул, когда разглядел на табличке название – «р. Большая Грязнуха». Он увидел три дерева, сбросивших к зиме листья и сплошь увитых бурым кудзу, который придавал им странные, почти человеческие очертания: издалека их вполне можно было принять за колдуний, скрюченных от старости ведьм, готовых открыть ему будущее.
Тень ехал вдоль Миссисипи. Он никогда в жизни не видел Нила, но слепящее полуденное солнце так сверкало на поверхности широкой бурой реки, что он сразу подумал о Ниле и его мутных водных просторах: не о нынешнем Ниле, а о том, который много веков тому назад пролегал, подобно артерии, через папирусные топи, питая и кобру, и шакала, и дикую корову...
