Американские девочки полностью

По дороге обратно на съемочную площадку я наблюдала, как Оливия, положив локти на руль, обеими руками пишет эсэмэски, и старалась гнать от себя мысль, что она ни словом не упомянула обещанные мне сто долларов, не говоря уже о том, что было совершенно непонятно, как и когда она вернет мне деньги за рюкзак. Чем дальше мы отъезжали от магазина, тем мрачнее и глубже становилось колючее ощущение тревоги. Раньше я о таком только в книгах читала: леденящий холод, который сковывает внутренности, когда вот-вот должно случиться что-то страшное. Мне вспомнилась картинка, которую мы хотели изготовить и отправить Пейдж Паркер, только у нас не получилось: фальшивое селфи самой Пейдж Паркер, на котором она болтается в петле с белесыми глазами. Вот бы кто-нибудь так же обработал те «жуткие» фотки с Оливией Тейлор. Я отдавала себе отчет, что часть меня не стала бы возражать, если бы с Оливией случилось что-то по-настоящему плохое. Хуже того: в глубине души я этого даже хотела. И всего на миг – возможно, потому что я находилась в Калифорнии, где начинаешь понимать всю мерзость славы, сталкиваясь с ней нос к носу, – я почти почувствовала, каково это: быть одной из девочек Мэнсона.

Я задалась вопросом, что я вообще делаю в Лос-Анджелесе. Когда мимо нас проплыл очередной рекламный щит «Вольта», я почти затосковала по жутковатым плакатам Атланты. Похоже, в Джорджии любой может себе позволить разместить рекламу у дороги, и на выезде из города то и дело попадаются безумные рекламные щиты, которые сообщают, что люди сотворены Богом, а не произошли от обезьян, или же требуют предъявить свидетельство о рождении президента, или – мое любимое – демонстрируют шестилетнего ребенка с арбалетом в руках, рекламирующего «детский уголок» в местном оружейном магазине. Мы с Дун обычно обменивались фотками самых ярких образцов, подбивая друг друга позвонить по телефону с антиэволюционного щита и спросить того, кто снимет трубку, как он объяснит наличие волос у себя на груди. Или же мы планировали, как отведем Бёрча в оружейный магазин и спросим, найдется ли у них что-нибудь для тех, кому еще нет шести. Я даже не стала утруждаться отправкой Дун картинок с «Вольтом», настолько скучными и неприкрыто тупыми они были.

Кроме того, Дун писала мне все реже и реже. Полагаю, ее раздражало, что я покинула ее в тяжелой ситуации. Да и не только ее я раздражала. Мама, как только ей станет лучше, видимо, закатит мощную вечеринку в честь освобождения от меня; сестра постоянно бегала на прослушивания и кастинги, а что до остальной части планеты Калифорния, то я была для нее практически невидимкой. Когда Оливия доставила меня обратно на съемочную площадку «Чипов», там меня даже никто не хватился. Декс сидел на сценарном совещании, а близнецы без продыху резались в «техасский холдем». Я опустилась на край диванчика подальше от них, стараясь занимать как можно меньше места.

– Ну и как оно все прошло? – спросил Джош, не отрывая взгляда от карт.

Я молчала, наверное, целую минуту, поскольку мне даже не приходило в голову, что придется обсуждать случившееся.

– Ну, – сказала я, – думаю, я только что подарила вашей сестре рюкзачок.

– А я-то думал, ты на мели. – Джош по-прежнему глядел в карты, а вот Джереми на меня посмотрел, причем достаточно долго, чтобы заметить, что я все еще нахожусь в своего рода шоке, как будто кто-то очень красивый меня заколдовал, и я протянула этому человеку кредитную карту отца, даже не удосужившись спросить зачем.

– Ну, думаю, теперь я еще больше на мели.

Джереми издал короткий смешок, а потом сказал:

– Считай, тебе повезло. В прошлый раз тот, кого она прихватила на шопинг, купил ей машину.

– Серьезно?

Он поднял руку, будто давал клятву бойскаута. Этот жест близнецы все время воспроизводили в «Чипах», и он частенько просачивался в реальную жизнь, или же наоборот.

– Она шлюха, – бросил Джош, а Джереми поморщился, словно собираясь возразить брату, но не возразил. На секунду у меня перед глазами встало слово из письма на двери моей сестры, и я крепко зажмурилась, чтобы его изгнать.

– Умеешь играть? – спросил Джереми.

– Немножко, – соврала я. Я прекрасно умела играть, но я также прекрасно знала, что первое правило в умении играть – это притвориться, что ты только типа как умеешь играть.

– Я заплачу за тебя вступительный взнос, – сказал Джереми. Он пустил через стол пятидесятидолларовую бумажку в сторону брата, а тот протянул мне стопку фишек.

В прошлом мама была весьма серьезным игроком. Однажды она дошла до финала в Мировой серии покера, и мы с детства вместо подкидного дурачка играли в покер. Вообще-то всерьез я никогда себя не считала сильным соперником, но если мне протягивают две карты рубашкой вверх, я превращаюсь в настоящую акулу.

– В принципе правила-то я знаю, – сказала я. – Но так, на всякий случай: у вас есть шпаргалка, кто кого бьет?