Я стала богаче на сто двадцать пять долларов, а по ощущению – на миллион. Когда мы в следующий раз поедем в хипстерский продуктовый, я, возможно, раскошелюсь на плитку не по-детски органического шоколада. Джереми Тейлор только что говорил со мной так, будто я для него самый прекрасный человек во всей вселенной, пусть только на мгновение. Но даже в такую потрясающую минуту я могла думать только об одном: буду ли я смотреться лучше, если сниму очки, или, может, небрежно поднять их на лоб и показать всем,
Обычно мне было наплевать, потому что другой жизни я, собственно, и не знала. Я начала носить очки в три года. Одним прекрасным днем мама со мной играла, и правый глаз у меня вдруг как-то закатился к носу. Мама психанула страшно. Опасаясь, что у меня опухоль в мозгу, родители немедленно отвезли меня к врачу. Оказалось, что это просто начали проявляться признаки дальнозоркости, с которой я, вероятно, и родилась. Родители купили мне очки – хорошенькие, модные, какие обычно нравятся взрослым, но очки от этого не перестают быть очками. Ни один ребенок не скажет: «Посмотрите-ка на нашу новенькую, вон та красавица в очках. Вот бы она еще носила брекеты и косолапила! Как клево!» Полагаю, это научило меня быть осторожной в общении со сверстниками: стоит хоть раз облажаться на детской площадке, и вот ты уже «очкарик». Таковы факты и обстоятельства моей жизни. Как в покере, когда комбинация такая, что пас невозможен. Но красота – это еще не все. Все-таки я сумела вынести в покер всех звезд кино за столом. Если меня и не позовут на свидание, то хотя бы будут уважать. Я стану доном Корлеоне всех некрасивых девушек.
Но именно в этот конкретный момент я мечтала стать хоть немножко, совсем чуть-чуть привлекательнее. Мне хотелось, чтобы Джереми отменил все свои планы на вечер, какими бы они ни были, и отправился вместе со мной прожигать выигранные деньги. Мне хотелось, чтобы он посмотрел на меня так, как мужчины обычно смотрят на Делию.
– Все время так здесь и сидела? – Летучка сценаристов, видимо, закончилась, и Декс хлопнул меня по плечу.
– Где?
– Ты на какое-то время исчезла из виду. Допытываться не собираюсь. Покуда могу доставить тебя домой в целости и сохранности. И не давай этим игрокам обчистить тебя до нитки.
Я обратила на него самый свой ангельски-невинный взгляд и сказала:
– Я буду осторожна.
По пути домой мы с Дексом обычно заказывали еду навынос или заглядывали в кафетерий в каком-нибудь магазине здоровой еды, чтобы накормить и напоить Делию, когда она тоже придет домой. Оставалось только гадать, ест ли она что-нибудь в течение дня, но я легко поставила бы весь свой скудный выигрыш, что нет. Когда Декс выходил за покупками, меня он обычно оставлял сидеть в машине, где я, дожидаясь его, читала, писала эсэмэски Дун или отправляла какие-нибудь записочки Бёрчу. К тому времени я уже весьма глубоко погрузилась в исследование для Роджера. Каждый вечер я отправляла ему электронное письмо с отчетом о том, что прочла за день, а он присылал односложный ответ типа: «Получил». Как это мило, как сердечно, а главное – по существу. Не знаю, читал ли он вообще мои отчеты, но я продолжала учитывать в ведомости каждый час, отданный работе. Когда я последний раз проверяла, Роджер был мне должен двести баксов.
Поскольку за продукты невозможно расплачиваться долговыми расписками, практически все и всегда покупал Декс. В отличие от Делии, он никогда не жаловался по поводу расходов, и теоретически я должна была бы в меньшей степени чувствовать себя нахлебницей, но выходило наоборот. Возможно, он подписался на один из тысячи ночных телеканалов, где крутят мелодрамы, и его сердце растопили сюжеты про юных голодающих актрис и их сестер. Всего за тридцать долларов в день вы делаетесь спасителем двух дам в Лос-Анджелесе. Прежде чем он успел совершить доблестный набег на хипстерский магазинчик, я протянула ему часть выигранных денег. Он отмахнулся от меня, как от сумасшедшей.
