Стоило ей увидеть на одной из моих вещей ярлык «сделано в Китае», как она тут же начинала читать мне нотацию о том, в каких ужасных условиях находятся дети, которым приходится вырезать шаблоны или сидеть целыми днями за швейными машинками. Это действительно трагично, я все понимаю и не отрицаю. Вот только с недавних пор я, разбирая свой гардероб, начала задаваться вопросом: может, тут тоже своего рода социальная несправедливость, преступление против меня, ведь при нормальных мамах я могла бы выглядеть совсем иначе. И раз уж Джереми Тейлор повадился меня расспрашивать, что я читаю и надолго ли приехала, мне теперь совсем небезразлична собственная внешность. Джинсы у меня неправильной длины, сейчас такие уже не носят. А если их закатать, я превращаюсь в Гекльберри Финна, жалкого оборванца с Юга, который жмется по углам на съемочной площадке. Я хотела носить штаны в обтяжку и длиной чуть ниже колена, как у Делии, и футболки, которые сидят получше. Не помешала бы и стрижка, но, поскольку даже новую одежду я не могу себе позволить, об этом уж тем более и речи нет. Я понимаю, мне не дано выглядеть, как Делия, но если она согласится свозить меня на шопинг, есть некоторый шанс, что я смогу стать облегченной версией своей сестры, демократичным и бюджетным вариантом спортивного автомобиля класса «люкс».
– Похоже, Делия уже дома, – заметил Декс. Ее машина стояла на втором парковочном месте Декса, хотя Делия собиралась вернуться не раньше десяти.
– Вот и хорошо, – сказала я. – Мне надо с ней кое о чем поговорить.
И не девочки Мэнсона будут темой разговора.
Зайдя в дом, мы действительно застали Делию, и выглядела она так, будто только что восстала из гроба: пол-лица в крови, челюсть с одной стороны изгрызена очень натуралистичными и объемными личинками. Я знала, что Делия участвует в пересъемке некоторых сцен киношки про зомби, но, как правило, к тому моменту, как мы встречались, она уже успевала помыться и переодеться. Очевидно, режиссер получил пищевое отравление и актеров отпустили домой пораньше. Она не стала снимать грим, потому что, по ее словам, водители в пробках начинали вести себя намного, просто
– Ты будто призрака увидела, – сказала она мне, рассмеявшись.
Но смех нельзя было назвать добродушным. Формально говоря, мы еще находились в ссоре. Накануне вечером она высадила меня у своего дома, который в темное время суток нравился мне все меньше и меньше. Записок на дверь никто не приклеивал, но по ночам я слышала странные звуки на подъездной дорожке, а сами ночи казались все более длинными и одинокими. Делия уверяла, что скорее всего шумят белки или у кого-то сбежала собака, только вот в жутковатые ночные часы все это звучало совсем иначе. А прошлой ночью раздался твердый и уверенный стук в дверь. Я не ответила, потому что услышала, как женщина, стоящая за дверью, сказала: «Я знаю, что ты там». Тогда она начала стучать громче.
Может, до проекта «Мэнсон и его девочки» я бы и распахнула двери настежь, но после такого чтения целыми днями – нет, извините, нет. И вот я спряталась, а женщина сказала, на этот раз громче: «Я тебя видела. Я видела тебя у двери». Я так испугалась, что чуть не закричала. Я попыталась «заговорить» свой страх, убеждая себя, что закрыла двери на все замки. Но тут же вспомнила, что в ночь убийства в доме Тейт все двери тоже были заперты, и только одно окно оставалось открытым – чтобы просохла свежеокрашенная детская. Горячо взмолившись, чтобы в моей маленькой крепости не оказалось ни одного уязвимого места, я позвонила из ванной Делии, стараясь даже не дышать, поскольку не сомневалась, что психопатка слышит из-за двери каждый мой вздох.
Делия приехала домой. По-моему, она не очень сильно разозлилась, но и не обрадовалась тоже, это точно. Она сухо указала мне, что через два дома гуляет бурная вечеринка. Разве я не слышу музыку и крики? Или же я теряю не только разум, но и слух? Она считала, что кто-то из гостей перепутал адрес, и да, возможно, это страшновато, но не настолько же, чтобы портить ей весь вечер? Только ведь о Мэнсоне говорили точно так же: люди, которых он убил, случайно оказались не в том месте. Так я сестре и сказала, а она ответила, что я веду себя как истеричка и что, если бы она не оставалась хоть иногда наедине с Дексом, она, наверное, уже давно бы сошла с ума или как минимум потеряла бы свои с ним отношения, и не могла бы я вести себя чуть потактичнее. У меня мелькнула мысль сказать ей про записку, которую я якобы не читала, но я побоялась, что Делия тут же отошлет меня домой, и не важно, хочет меня видеть наша мама или нет. Я ей сказала, что, когда полиция будет обводить мелом на полу мой труп, она, наверное, будет с жаром всем объяснять, насколько безопасен ее дом. Делия осталась со мной на всю ночь, но ушла из дома до того, как я проснулась. После того ночного разговора мы больше не виделись.
