Американские девочки полностью

Я сказала «ни о чем», потому что понимала: когда Джереми Тейлор поворачивает к тебе свое абсолютно безупречное лицо, дико и неуместно прозвучит ответ: «Я думаю о Чарльзе Мэнсоне». Даже мне хватило ума не признаваться. Но я действительно думала о Чарльзе Мэнсоне, о том, как ему прежде всего была невыносима мысль, что он обычный. Из дома 10050 по Сиэло-драйв, где находилась Шэрон Тейт, тогда только что съехал музыкальный продюсер, забраковавший песни Мэнсона. Он заявил, что они никогда не «выстрелят», никогда не пробьются в мейнстрим. Возможно, Мэнсон и рулил тем мрачным хипповским ЛСД-трипом в школьном автобусе, словно передвижной киношной оргией, но только все остановки на пути посвящались ему самому. Он хотел превзойти «битлов». Он верил, что превзойдет. Такой мотив куда менее интересен и куда более мелочен и жалок, чем псевдопсихическая сатанинская мания с цитатами из «Битлз». Когда человек, услышав: «Ты недостаточно хорош», теряет голову и срывает гнев на вестнике, а также на более одаренных и удачливых людях, тут нет никакой мистики. Родись Мэнсон лет на тридцать позже, ему бы дали вести шоу на развлекательном канале TLC, и мир спал бы спокойнее.

– Ты все-таки о чем-то думаешь, – сказал Джереми.

– Да. Об эссе, которое мне нужно написать.

Джереми рассмеялся, и, когда он ко мне прикоснулся, я почувствовала, что у него влажные ладони. Это было за гранью возможного, за гранью реальности, но он волновался. Прежде чем я успела сказать очередную глупость, которая уже окончательно отпугнула бы его, Джереми взял мое лицо в ладони и поцеловал меня – поначалу так нежно, а потом так крепко и решительно, что я забыла, что он все время профессионально целует девушек на камеру. Он отстранился от меня и улыбнулся, потом откинул мне волосы с лица и снова меня поцеловал.

– Перестань думать об эссе. Ладно?

– Ладно.

Мне хотелось, чтобы он еще раз меня поцеловал, и он поцеловал.

– Это потому, что я обычная?

– Потому, что ты красивая.

– Мне показалось, ты сказал «интересная».

– «Интересная» – синоним к слову «красивая», так и напиши в своем эссе.

Мне было наплевать, что фраза прозвучала как в кино. Мне было наплевать, что мне никто не поверит, и более того, об этом вообще нельзя говорить, иначе все испортится. И вот я сидела под гигантской надписью «Голливуд» и целовалась с Джереми Тейлором, как будто в хеппиэнде пошлейшей романтической комедии. Если бы с гор спустилась бродячая стая хиппи и попыталась нас прирезать, уверена: мне и тогда было бы наплевать. Единственное, что я могу сказать: все вышло совсем не так, как я себе представляла. Вышло намного лучше.

– Ты завтра улетаешь домой, – сказал он. – А мы только начали узнавать друг друга.

– Я знаю.

Он достал свой телефон и переслал мне номер, который, по его словам, никогда не меняется. На тот случай, если мне понадобится с ним связаться, а его мобильник уже не будет действовать.

– Когда приедешь к сестре в следующий раз, найди меня. Это мой последний сезон в «Чипах на палубе!». Я Джошу еще не говорил, но с меня хватит.

– А что ты собираешься делать?

– Не знаю, – сказал он. – Думаю, на будущий год разошлю документы в колледжи. Посмотрю, годен ли я на что-нибудь. – Потом он опять улыбнулся и посмотрел мне прямо в глаза: – Или, может, я просто еще раз займусь вот этим? – Он прижался ко мне всем телом и снова меня поцеловал.

Если таковы его планы на будущее, то меня они вполне устраивают.

Утром Джереми отвез меня к дому сестры. Я всего раз в жизни не спала всю ночь, в летнем лагере, когда мы хотели встретить восход солнца, но никогда раньше я не проводила бессонную ночь в обществе парня, тем более – Джереми Тейлора. Он предложил подвезти меня в аэропорт, но мне нужно было собрать вещи и нужна была передышка. Мне нужно было спокойно посидеть, дать вечеру и ночи осесть во мне, позволить им стать моей реальностью, прежде чем время или необходимость кому-нибудь это рассказать все испоганят, отодвинут от меня на несколько шагов.

– Если ты передумаешь насчет аэропорта, просто позвони мне, – сказал он.

– Хорошо. – Я помахала ему рукой с крыльца.

Джереми отъезжал от дома, а я пыталась запечатлеть в памяти этот момент: оранжевое полыхание цветов возле дверей сестры, электрический гул у меня под кожей. Рассвет подсветил небо пыльно-розовым; тот же цвет был у неба, когда я вышла из такси у съемочного павильона накануне вечером.