В Лос-Анджелесе деление суток на день и ночь особого смысла не имеет. Остается лишь гадать, когда заканчивается прошлый вечер и начинается следующий день. Утро немного розовее и пахнет свеже́е, но оно отнюдь не служит сигналом обновления. Пожалуй, меня одновременно и сбивало с толку, и восхищало, как жизнь в Лос-Анджелесе всегда лежит на поверхности, даже когда не дается в руки. Каждую неделю, стоит поднять взгляд, видишь на огромном щите блондинку с пистолетом: очередная пара зеленых глаз, устремленных в пространство, жаждущих внимания, а потом исчезающих неведомо куда столь же загадочно, как и появились. Еще одна ночь означает открытие еще одного клуба. Еще одно ужасное убийство. Еще одну историю любви.
Я развернулась, чтобы отпереть дверь, и обнаружила, что она приоткрыта. Внутри у меня все оборвалось. Делия беспечна, но не настолько, чтобы вообще не закрыть дверь.
– Делия, – сказала я, стараясь подавить испуг в голосе.
А потом громче:
– Делия?
Тишина в ответ.
Я толкнула дверь и шагнула внутрь. В доме царил разгром. На полу валялись черно-белые фотографии с изображением вроде бы обнаженных тел. И по-прежнему ни малейших признаков присутствия сестры.
–
Какое-то движение.
– Я звоню в полицию! – закричала я и попыталась унять дрожь в руках, чтобы достать из сумки телефон.
– Не надо, – донесся слабый голос. Голос моей сестры.
– Делия? С тобой все в порядке? Что случилось?
Сестра, завернувшись в кокон из одеял, сидела, поджав ноги, посреди огромного дивана и смотрела в стену. Она пошевелилась, потерла глаза, а потом снова уставилась в какую-то точку на абсолютно голой стене.
– Ты напугала меня до смерти, – сказала я. – Мне и сейчас страшновато на тебя смотреть.
Между колен у нее была зажата огромная кружка кофе, и выглядела сестра очень усталой.
– Что случилось? – снова спросила я. – Это та женщина, да? Она снова приходила?
– Можно и так сказать, – ответила Делия.
– Где Роджер? Или Декс. Мне позвонить Дексу?
– Мы расстались, – сообщила Делия.
– Вот дерьмо. Ты рассказала ему о Роджере?
Сестра рассмеялась – так смеются в кино маньяки, прежде чем впиться зубами в чью-нибудь живую плоть.
– Не-а, Роджер здесь ни при чем.
– Тогда почему?
– Посмотри вокруг, – сказала сестра. – Соверши умственный прорыв и разгадай загадку.
У моих ног лежала половинка разорванной надвое фотографии формата 20 × 25. На той части, которую я подняла, виднелись торс и обнаженное бедро женщины, обвившейся вокруг весьма непривлекательного, волосатого и бледного тела мужчины. На бедре по центру была татуировка: маленькая прописная буква «Д». Бедро моей сестры. А кому же принадлежит мужское тело? Явно не Дексу.
– Что случилось? – опять спросила я.
Сестра закрыла глаза, будто сам вопрос причинял ей головную боль.
– Мы с Дексом пошли на заключительную вечеринку. Потом свалили оттуда. Приехали домой, а эта психопатка, эта сука, обклеила фотографиями всю мою дверь.
Мне было и страшно, и стыдно за сестру.
Делия говорила, по-прежнему не открывая глаз:
– Я бы сказала, Декс проделал путь от сильного испуга до полного,
– Надо позвонить копам, – сказала я. – Она опасна.
– Я перееду, – объявила Делия. – Сменю номер телефона. Я позвонила этому уроду, ее мужу, а он уже сменил номер, так что это тренд такой. Она сломала мне жизнь, те десять процентов, до которых не добрался Роджер. Именно этого она и добивалась.
Пока она говорила, я все время медленно качала головой.
– Делия, так нельзя. А если она склонна к насилию?
Делия протянула мне две оставшиеся целыми фотографии, которые лежали рядом с ней картинкой вниз:
– Я не могу позвонить в полицию.
На первой Джереми без рубашки ходил по кухне. Кухню я не узнала, но вспомнила, во что был одет Джереми в тот день. У них, наверное, весь дом нашпигован камерами. На второй девушка с закрытыми глазами, скрючившись, ползла по травянистому склону холма. Доказать это в суде, возможно, и не удалось бы, но мы с Делией обе точно знали, что это я.
– О,
– Я даже не собираюсь задавать тебе никаких вопросов, – сказала Делия. – Потому что на данном этапе все это уже не имеет никакого значения.
– Она хочет, чтобы нас арестовали? – Мне стремительно делалось дурно. – И тогда я не смогу поступить в колледж?
Делия засмеялась:
