– Как скажете. Колхоз, значит…
– Ладно, с тем, как это работает, вы теперь немного знакомы. Теперь перейдем к основному. Вы смотрели моими глазами. А теперь сделаем все немного по-другому. Чтобы вам ничего не заучивать, я просто буду говорить вашим языком и передавать мимику вашим лицом. Только и всего.
– Я так и думал, что вы что-то потом еще придумаете.
– Показываю. Глаза закрывать не надо, – она снова схватила его за запястье.
Завирдяев почувствовал, как его рот растягивается в кривой улыбке, но ничего сделать он с этим не мог. Да и чувство своей собственной мимики было каким-то отстраненным. Голова сама повернулась в сторону модуля с приборной панелью, в который была вмонтирована одна из камер. Глаза сами впились взглядом в объектив, голова чуть наклонилась.
– Вот так это работает, – произнес он, сам того не желая, и вообще не намереваясь чего-то говорить.
– Как можно видеть, ничего причиняющего какой-то дискомфорт в этом нет, – продолжал уже не слушавшийся и заживший своей жизнью речевой аппарат. – Сейчас еще кое что будет – вот мне весело, – Завирдяев почувствовал, что лицо стало меняться.
Сам он словно ушел куда-то внутрь своей головы, предоставив управление мимикой и речью кому-то постороннему. Впрочем, было совершенно известно кому. Ландскрихт все это время не проронила ни слова.
– Вот мне страшно, – продолжила Ландскрихт. – Вот я злюсь, – объявила она следующую эмоцию.
За это время Завирдяев ко всему прочему осмотрелся по сторонам и сменил видеокамеру, в которую говорил.
– Ну все, достаточно, – наконец послышался голос Ландскрихт, и Завирдяев тотчас же почувствовал, как язык и лицо снова стали принадлежать ему.
– Ничего себе, – пробормотал ошеломленный Завирдяев, хотевший было выразиться на матерном языке, но сдержавшийся, хотя сейчас он уже был убежден, что Ландскрихт прекрасно разбирается во всех тонкостях повседневной речи.
– Ну да, по началу непривычно, – спокойно ответила она.
– Это же было… Как зомби… – продолжил Завирдяев. – Знаете, это жутко!
– Для вас это жутко, потому что за свою жизнь вы насмотрелись всякой белиберды. Кстати, если хотите знать, дикари, не знакомые с цивилизацией, воспринимают это вполне себе спокойно, не то что вы и вообще остальные испорченные массовой культурой, в том числе и непропорциональным образованием люди. Поскольку дикари ближе к естественной природе, то их реакции нужно рассматривать, как нормальные и естественные. А цивилизация хоть и нужна, но может завести как куда хотите, так и куда не захотите. Вот, например, породили самоподдерживающуюся Войну, с которой уже и большие боссы не вполне способны совладать.
– Вы и на них, на дикарях, тренировались?
– Почему тренировалась? Мне незачем тренироваться.
– Непропорциональное образование – это что?
– Когда лишнему учат. Как ваше советское.
– Дальше можете не продолжать, все это я от вас слышал еще на Земле, только там вы это так не называли.
– Итак, – прервала разговор Ландскрихт, – сейчас вы займете свое место, а там уже дело будет за мной. Но сначала обед. Кстати, посмотрите, как вы выглядели.
– Ах да! – я и забыл, что смотрел в камеры, – спохватился Завирдяев, который все же не был настроен на противодействие по-серьезному.
– При первом просмотре у Завирдяева не полез кусок в горло, однако на этом Ландскрихт не успокоилась и принялась заново прокручивать запись, то и дело останавливая ее и комментируя наиболее выразительные моменты, подсовывая ему все новую и разную жратву.
Завирдяев не впервой уже поймал себя на мысли, что в этом есть некоторое сходство с тем, как задабривают или поощряют какую-нибудь псину после того, как та, наконец-то, выполнила ожидаемый от нее трюк или команду. Впрочем, такая аналогия была скорее уделом какого-нибудь злого языка, пусть и внутреннего, чем очевидной тенденцией.
– Мониторы надо будет свернуть, – кивнула Ландскрихт на приборную панель Завирдяева. – Будет немного трясти.
– Я знаю. Когда я снижался, то чуть-чуть трясло, – ответил он.
– Какой вы… неаккуратный. Экран мог оторваться и летать потом по кабине. Ладно, мы все ближе к Земле, – она кивнула в сторону кресла. – Занимайте свое место.
Глава 57.
Видеообращение и противоракетная атака.
Посетив туалет и выслушав очередную неестественно похабную шутку от Ландскрихт, которая высказала теоретическую возможность включить двигатели и создать ускорение в незначительную часть от силы тяжести для того, чтобы пребывание Завирдяева в уединении не осложнялось бы невесомостью, он начал устраиваться в кресле.
– Я думаю, в будущем вас назовут величайшим асом этой Войны, – произнесла Ландскрихт и потянула к Завирдяеву левую руку.
Правой она держала джойстик, установленный на ранее убранной внутрь блока управления подставке.
– Протяните ко мне руку, мне же неудобно, – проговорила она.