Несшийся в стратосфере носитель двигался навстречу фронту и должен был успеть отвернуть, а на таких высотах и скоростях маневренность была так себе. Вполне логично было предположить, что благоприятной была такая конфигурация, когда носитель двигался по направлению к цели, выпускал ракету, а приближающаяся линия фронта была бы не перпендикулярна этому направлению, а располагалась под некоторым углом, и уж совсем было бы хорошо, если бы направление на цель было бы параллельно этой линии. AI, не столько бортовой, сколько штабной, учел и это, сконфигурировав точки маршрута так, чтобы группа пристроилась если не впритирку, то под углом к условной линии фронта.
Под линией фронта здесь подразумевалась ломаная линия между многочисленными радарами и пусковыми установками ПВО, у которых еще и дальность была разная. Штабные компьютеры без труда могли привести все это в виду какой-то линии, вычерченной на карте, к линии, которую нельзя пересекать, если не хочешь получить пуск ракеты в своем направлении. Однако, штабным компьютерам требовались данные, сложенные из бесчисленных принятых сигналов радаров вражеской ПВО.
Тут надо было отдать должное российским штурмовикам — актуальные данные о вражеских SAM при помощи своих ракет-дронов, а то и подставляясь сами, добыли именно они. Мало того, они еще и «деформировали» эту линию в нужном направлении, с тем или иным успехом выбивая вражескую ПВО.
Тем не менее, досадный факт состоял в том, что с утра оба арсенала болтались всего лишь за триста миль от условного фронта ПВО — тогда-то была предпринята попытка массового пуска AIM-250 c разных направлений. Одна группа проводила пуски над Алтайскими горами — там рельеф позволял нырнуть после пуска в естественное укрытие виде гор, и соответственно подойти к цели несколько ближе. Вторая группа вела огонь, находясь над равнинами Казахстана. Результатом было лишь то, что оба арсенала просто отползли в свой тыл.
В оправдание этого упущения можно было сказать, что на тот момент, на момент этого опрометчивого наскока, условная линия фронта ПВО еще не была определена и действовали чисто по обстоятельствам, осуществляя пуски с малых высот, безопасных с точки зрения собственной скрытности. Но все же самого главного упущения это не отменяло. По-прежнему оставалось лишь недоумевать по поводу того, что никто не позаботился доставить в сектор тяжелые ракеты или гипрезвуковые дроны.
Бланкенберг уже представил, как будет обсуждать все это после полетов в баре. Обязательно будет. Зная, что там всегда присутствует пара крыс от службы безопасности. Пусть слушают. Пусть выступят говорящими письмами. Тут впору поверить в мистику по поводу того, что Земля, что дух Земли как-то влияет на человека. В смысле территории, не планеты в целом.
Дело было в том, что раньше нет-нет, да можно было наткнуться на описание того, какая неразбериха была присуща советскому государству и армии в частности.
Это продолжали рассказывать и показывать в фильмах, когда уже и Советского Союза-то не было.
Теперь же коалиционное командование, имея штабные компьютеры, UCE и все остальное, само исполнило нечто подобное, имея два подошедших на триста миль арсенала, и не имея чего-то подходящего для их уничтожения. Не иначе, как Земля каким-то мистическим образом влияет.
Небо потемнело, солнечные лучи, не будь глаза защищены, стали бы невыносимо резкими, но светофильтр шлема подстраивался сам. В пятистах ярдах справа блеснула яркая вспышка — это был всего лишь блик на остеклении «Крестоносца-12-05».
Внизу проплывала белая равнина Новосибирской области, региона, соседнего со старыми знакомыми-мятежниками.
На дисплее справа была выведена комплексная карта содержащая как навигационные данные, так и отметки целей.
Бланкенберг вошел в меню параметров цели и вывел данные со спутников, следивших за арсеналом в реальном времени. Арсенал был на месте и неспешно плыл на фоне какого-то не то каменистого, не то песчаного рельефа.
К сожалению, у данной модификации AIM-270 не было видеосистем для визуального прицеливания — их главное предназначение было в перехвате малоразмерных гиперзвуковых целей, а по таким вот арсеналам должны были бить ракеты с визуальным распознаванием, в том числе те же «270», но другой версии. Такие могли выбрать в какое место летающей махины ударить. Целесообразнее всего было разбить турбину атомного двигателя или попасть в распределенный в средней части фюзеляжа боекомплект.
Попадание в кабину тоже имело бы смысл, но кабина огромного аппарата была лишь главным постом управления, которое могло осуществляться с других постов или вовсе быть возложено на AI. В любом случае, удар в центральный пост также на время осложнил бы выполнение арсеналом его гнусных задач, однако выбить хотя бы один двигатель было куда заманчивее.
Широта медленно но верно менялась. Теперь внизу уже был Казахстан. Тем не менее, земля внизу по-прежнему была покрыта снегом. Скорость полета достигла значения в две целых девять десятых маха. Высота составляла пятьдесят тысяч футов.