Бланкенберг активировал вооружение — отметки обеих ракет засветились зеленым. Теперь настала очередь ложных целей — их также нужно было включать заранее — простыми эти устройства не были. AN/APQQ-560 так вообще имели миниатюрный прямоточный двигатель.
Расстояние до рубежа открытия огня, отображаемое на дисплее, стремительно сокращалось — восемнадцать миль, семнадцать миль…
Бланкенберг потянул ручку на себя. То же самое сделали пилоты остальных «крестоносцев».
Индикатор высоты пошел вверх, скорость ожидаемо стала снижаться.
Когда оставалось двенадцать миль раздался предупреждающий сигнал о радиолокационном облучении. Фиксации радиолуча к счастью не было. Вообще облучение может предшествовать сильно задолго до прицеливания, до фиксации луча, но это в общем случае. Нередко силы ПВО устраивают засады и включись сейчас такой притаившийся радар с батареей SAM, все могло бы закончиться плохо. Оставалось надеяться, что русские надежно прочесали прифронтовой сектор и интерлинк и штабные компьютеры имеют полную и исчерпывающую информацию о расположении батарей и отдельных систем вражеской противовоздушной обороны.
На огневом дисплее появилась отметка, говорившая о том, что открывать огонь уже было можно.
— Открываем огонь по команде, — послышался в шлеме голос ведущего.
Ведущий начал обратный отсчет, начиная с пяти. Когда до обозначенного «среднего» огневого рубежа оставалось три мили, первая ракета устремилась вперед и вверх — ведущий явно хотел выиграть несколько секунд и несколько миль, чтобы не входить в пространство, обороняемое противником.
Бланкенберг отстрелил первую ракету, затем через пару секунд вторую. Самолет, вошедший в выхлопной след ракеты и его, следа, турбулентность, едва заметно тряхнуло. На душе было весело. На момент первого пуска высота составляла семьдесят пять тысяч футов и продолжала расти. Скорость, разумеется, порастратилась, но все еще была выше скорости звука — около одной и семи десятых маха, даже чуть больше.
Когда в небо устремились все шестнадцать дымных нитей, пришло время отстреливать ложные цели. Четыре легких «710» повылетали попарно с интервалом в полторы секунды, затем, еще через две были отстреляны две более совершенных «560».
Одновременно с этим, сразу же после пусков ракет второй очереди, носители начали сбрасывать скорость, задействовав аэродинамические тормоза. Сейчас нужно было как можно быстрее развеять по воздуху избыточную энергию полета, главным образом скорость, снижавшую маневренность. Высота, чуть-чуть не дотянувшая до девяноста тысяч футов, также не являлась другом маневренности, поэтому все машины завалились на левое крыло и пошли вниз. Это неизбежно вело и к наращиванию подрастерявшейся скорости, которую следовало контролировать. На высоте в шестьдесят тысяч скорость, чей рост сдерживался тормозными плоскостями, составила одну целую три десятых маха.
Курс к тому моменту сменился более чем на девяносто градусов. Дальше вираж стал выполняться заметно легче. Восемь машин летели по соседству с рассеянным облаком из четырех с лишним десятков имитаторов. Сигнал об облучении не стихал. Судя по характеру излучения, работал радар SA-210.
Это оказалось не все. В наушниках раздалась целая серия предупреждающих сигналов. На экране появилось несколько меток в виде расширившихся и сузившихся кругов, разбросанных на многие мили друг от друга — спутники засекли пуски SAM.
Вслед «Крестоносцам» было отправлено сразу полтора десятка ракет — почти столько же сколько выпустили сами F-158.
— Луч! — раздался в наушниках крик одного «Крестносцев». — «Крестоносец — двенадцать-ноль-пять», луч, — уточнил голос.
— Продолжаем маневр, мы уже уходим — скомандовал ведущий.
— Группа ложных целей рассеивалась. Рассредоточивался и строй из восьми самолетов — ракеты AIM-270 были выпущены и шли к цели своими консолидированным порядком, и теперь не было нужды идти плотной группой.
Один за другим самолеты включали максимальный форсаж — теперь, когда вираж был почти выполнен, можно было вновь нарастить скорость, чтобы поскорее убраться подальше. Сигнал облучения все не пропадал.
— Я по-прежнему в прицеле! — сообщил «12–05». — Включаю хвостовой радар.
Включение радара было не лучшим решением с точки зрения радионезаметности, но поскольку самолеты уже энергично удалялись от угрожающего сектора, действие было вполне допустимым.
— Три SA-210, расстояние сто восемьдесят миль, скорость пять и два маха, скорость снижается, — сообщил «12–05».
На экране радара уже без всякого сообщения появились отметки атакующих «12–05» ракет — само собой, работала система обмена данными.
Бланкенберг почувствовал облегчение — все данные, включая и подсчеты бортового AI машины Бланкенберга указывали на то, что ракеты не смогут настичь группу и вряд ли даже смогут сократить расстояние до сотни миль. Это был лишь жест бессильной ярости со стороны «чинков».
— Как там наши птички? — Прозвучал голос «12–07».
— Под атакой, но пока в порядке, — ответил «12–05», отсканировавший своим радаром также и район полета AIM-270.