Драговичу хотелось взглянуть, что написано в бумагах, но в темноте да в свете пробегавших фонарей все равно было ничего не разобрать. Одно он успел проверить еще на стоянке — листы не были пустыми. Одолевали некоторые надуманные опасения, навеянные чем-то виданным в киношках, опасения, что этот мистический документ может также мистически утерять весь свой текст. Впрочем, это были опасения, глупые даже на взгляд самого Драговича.
— Так как она может быть черной дырой? — снова прокричал Драгович.
— Да ты задрал! Откуда я знаю, как? Она так сказала. Сейчас отъедем подальше и встанем.
Удалившись от поселка на пару километров, Белобрысый сбавил скорость, встал, затем заглушил двигатель.
Драгович судорожно раздвинул страницы. Текст, не важно, правда, какой, по прежнему был на месте.
— И как она может быть черной дырой? — произнес Драгович, на этот раз в воздух, — Как она это тебе сказала? Просто так и сказала: «я черная дыра»?
— Ну да, а как еще надо было сказать? На английском повторить? Вот, кстати, — Белобрысый толкнул Драговича в плечо.
Тот обернулся по направлению, куда Белобрысый смотрел.
Из полумрака как ни в чем ни бывало выходила все та же Халдорис Ландскрихт.
— Быстро же вы, Мадам… за нами успели, — произнес Драгович с облегчением. С облегчением от того, что история не закончилась чем-то наподобие того, что было в прошлый раз.
— Там просто народу много, зачем нам лишние уши? — ответила Мадам.
— Итак, что касается дела, — продолжила она, — в этом документе содержится довольно подробно расписанный план того, как предполагалось организовать миропорядок в условиях Конверсии, после полета шаттла. Документ хоть и суперсекретный, но сам по себе смысла не имеет — мало кто может что написать?
— Так значит Запердяев на самом деле был настоящим? — довольно живо задал вопрос Белобрысый.
— Таким же настоящим, как и ты на своем мотодрыгале, — укоризненно ответила Ландскрихт. — Может, ты не будешь коверкать фамилии?
— Ладно, извините, — сдал назад Белобрысый.
— Ладно. Вторым компонентом того, что нужно, чтобы этот документ заработал как информационная артиллерия является вот это, — она достала из сумки плоскую матовую коробку, — Знаете что это?
— Похоже на компьютер, — ответил Белобрысый. — Он с шаттла?
— Нет, этот не с шаттла, да он вообще другого типа. Такие ставят на бомбардировщики, да это и не важно. На нем кое-что из штабных компьютеров, кое-какие ключи к сетям, инструменты воздействия на работу обороны. В общем, по большому счету, почитать и посмотреть обычному человеку там нечего. А бумажный документ читайте, только не потеряйте. Я его потом назад заберу.
— Как скажете, — ответил Драгович, — а что с компьютером?
— Копия документа и компьютер должны быть найдены в заброшенном логове, одном из тайных убежищ довольно известного террориста. Его у вас называли «джокером», да еще много как называли.
— Он, значит правда существовал, он не был вымыслом? — Вновь спросил Белобрысый, на этот раз не давая повода придраться.
— Да, это был полевой спецагент разведывательного сообщества Блока. Сейчас его, «Джокера», сеть ушла из региона. Убежища остались, некоторые в такой глуши что их долго еще не разграбят. Примерно через месяц вы найдете одно такое и найдете документ и компьютер. Вы же полицейские? Пусть теперь и не совсем… Не официально российские.
— Мы-то полицейские, можете и так называть, а как все обставить? По какому поводу мы туда поедем? Что если все это попадет не в те руки, Я имею ввиду просто пропадет после того, как мы это сдадим? Знаете, как у нас бывает? Никто не ожидает найти здесь что-то сенсационное. Ну компьютер и компьютер. Ну документ и документ.
— С этим я разберусь, — ответила Ландскрихт. — И по какому поводу вы туда поедете тоже придумаю. По мистическому устроит? Жалобы на призраков?
— Вы серьезно? — спросил Белобрысый.
— Да нет, про это шучу. Но я к тому, что я знаю что делать. Главное забросить компьютер и документ. Компьютер побудет у меня, потом я его там, в убежище положу. Как и копию документа. А вам сейчас оставлю карту с этими убежищами, на досуге посмотрите, куда потом вам ехать.
— Ну если вы это все на себя возьмете, то тогда ладно, — ответил Белобрысый. — Свою часть работы мы конечно сделаем, что уж теперь. А к чему это приведет?
— Ваша Россия возвысится, вы же хотите? — невозмутимо, без тени какой-либо иронии ответила Ландскрихт.
— Это да, — без обычной веселости ответил Белобрысый и передал свернутый листок Драговичу. Тот полез в коляску и упаковал карту вместе с документом в сумку, где до этого были банки с пивом — их он выложил.
— Ну все, мне пора, — ответила Ландскрихт.
После она хлопнула ладонью по металлу люльки, развернулась и зашагала куда-то во мрак. Вскоре она скрылась где-то за холмом.
— Вот такие дела, — задумчиво проговорил Белобрысый.
— И что ты по поводу этого всего думаешь? — спросил Драгович.
— Я не знаю что тут думать. Сделаем как она сказала. Я никогда не верил в инопланетян и летающие тарелки. Да все и оказалось совсем не так. Никаких летающих тарелок. Может даже и хорошо.