— Раньше, еще пару лет назад культурное место было, столовая муниципальная, дешевая, а теперь черт знает что устроили — махнул рукой в сторону изгороди Белобрысый.
— А с университетом-то что стало? — спросил Драгович, когда оба поднимались по широченной лестнице.
— Накрылся медным тазом, — ответил Белобрысый, — Точнее накрыли. И поделом. А то развели тут… Гнездо змеиное. Кто-то, правда, на правый берег успел уйти.
— Ты про профессоров?
— Да, этих самых. Кто-то открыто за правобережных был, кто-то столичный переворот поддержал. За нас единицы, наверно, были, а может вообще никого.
— Теперь, выходит, у вас горных инженеров не учат?
— Тут не только их учили, а всех подряд — и химиков и машиностроителей. Теперь оказалось, что и так дела нормально идут — химиков «Интер-нитро» себе отыщет, оборону мы сами, как видишь, умеем создавать, а кто там еще… Строители… Этих-то чего учить… год-полтора в шараге и готово. А шахтовое дело умерло, надеюсь окончательно. Только травили все вокруг, да сами как отрава — наркоманы да пьянь…
Такое пренебрежительное отношение к рабочему люду повергало Драговича в недоумение. Удивляло то, что такие речи исходили от Белобрысого — человека, насколько его успел узнать Драгович, работящего, умеющего держать в руках инструмент, простого и чуждого свойственному для жителей мегаполисов чванству от осознания принадлежности к высококультурному обществу. В общем по психотипу относившемуся скорее к работягам, чем к белым воротничкам. Может быть даже к сельскому жителю.
На этаже, куда вела лестница и где располагался склад, ожидало разочарование — дежурного не было на месте. Вместо него вход в блокированную решеткой часть коридора караулил другой ополченец, одетый по форме вовсе наполовину. Пришлось ждать дежурного.
Тот появился спустя двадцать минут и объявил, что вещевой склад откроется через полтора часа, не раньше, потому что ответственного за склад на месте пока нет. Оба мужичка определенно были не вполне трезвы, но особой роли это и не играло.
Пришлось подумать чем занять себя в эти полтора часа.
— Пошли по рынку походим что ли, — предложил Белобрысый.
— Много ли там интересного? — засомневался Драгович, но делать все равно было нечего.
Рыночные ряды, как оказалось, размещались не только на площади с памятником, но и во внутреннем дворе, ограниченном со всех сторон определенно нежилыми зданиями. Все они, по словам Белобрысого, принадлежали когда-то этому не то техникуму не то университету.
В воздухе витал запах от жаровен, еще пахло какой-то бытовой химией вроде стиральных порошков. Где-то тарахтел дизельный генератор. Голоса людей сливались в один сплошной гул — обычное дело для таких мест.
Первые ряды, на которые падал взгляд, располагались под хлипкими навесами и были увешаны всевозможным тряпьем от женских халатов до рабочих спецовок и зимних курток. Чуть в стороне была та самая бытовая химия, которой начало пахнуть еще чуть ли не в здании — тут были коробки с порошками, какие-то пластиковые канистры без этикеток, комплекты для чистки толчков и много чего еще.
Посередине площади возвышалась узкая башня квадратного сечения с парой колес вверху — так выглядели шахтовые подъемники.
Белобрысый двинулся вглубь рядов. Драгович последовал за ним. Дальше были телефоны и планшеты, инструменты для гаража, инструменты по дереву, снова одежда. Потом прилавок, даже несколько, с разной электроникой вроде раций, камер слежения и дозиметров. А потом пошли ряды с животными — кроликами, гусями, курами.
Драгович не без интереса в очередной раз глянул на вышку, возвышавшуюся в середине — в ту сторону они и двигались.
— Чего это? — наконец указал Драгович на башню.
— Это у них тут типа туннеля было — вниз идет шахта, в самом низу туннель, и в подвале здания выход обратно наверх.
— Нихрена себе, — удивился Драгович основательности подхода, — Это они тренировались работать в шахтах что ли?
— Типа того — геодезисты мерили свою херню под землей. Потом, после освобождения города, тупые слухи ходили, что тут сеть туннелей, а от этой сети есть выход в городские коммуникации. А коммуникации в советское время по приказу КГБ типа оборудовали как линии с проходными туннелями, так что диверсант мог отсюда через весь город пробраться. Не совсем, правда, понятно, зачем это строить и зачем пробираться, и зачем КГБ нужен был диверсант в своем же городе, но слухи с логикой всегда не дружили.
— Почему именно отсюда? Это же заметное место. Если уж так, то через подвал в любом из домов…
— Это отдельный прикол, — Белобрысый указал на корпус, возвышавшийся в противоположной части квартала, — здесь когда-то враг закреплялся.
Корпус на всю высоту был обтянут защитной тканью, правда сверху торчали какие-то ошметки, что определенно указывало на то что, с домом что-то не в порядке.