Вообще такое Драгович и до этого замечал, правда когда появлялась картинка с общероссийского канала, звук мог пропасть вовсе. Аудио, видимо, глушил какой-то местный AI фильтр. На этот раз он, этот фильтр, зазевался. Впрочем, дела особого до этого никому не было. Вот появись на публичном экране что-нибудь с правого берега — было бы резонансно. А ведь их трансляции свободно миновали реку, как и обратный сигнал с КАНАР. Драгович на свое устройство время от времени ловил правобережных, да и не он один такой был.
— Урегулирование конфронтационного процесса имеющего сейчас место в регионе-Суперфедеранте определенно добавит очков Сенатору Харлингтону, назначившему Суперфедерант SSSF отправной точкой своего, если так можно выразиться, турне по проблемным регионам нашего тыла, — продолжил голос с экрана, — Находящийся в условиях внутренней конфронтации Кузнецкий Край, регион России, помимо всего прочего пребывает в состоянии неопределенного статуса и замороженной конфронтации с центральными властями страны. Несмотря на то, что руководства обеих частей Суперфедеранта заявляют о решительном неприятии каких бы то ни было форм сепаратизма, спикер парламента Российской Федеративной Республики Лебедев…
— Про нас говорят, — с довольной интонацией произнес Белобрысый, — ждать нам еще долго, надо бы пивка взять…
Проспект постепенно заполнялся людьми. До прохода колонны оставалось с полчаса, может чуть больше. Люди, тянувшиеся к проспекту со всех улиц и закоулков, тащили с собой заранее заготовленные боеприпасы — пакеты с разнообразной дрянью.
— Ничего подобного не видел, — обратился Драгович к Белобрысому, кивая на группу уже выбравших себе «позицию» людей, под ногами которых стояло несколько пакетов. — Даже когда смотрел про вас у себя дома. Про эту традицию я не видел ничего.
— Смотрел невнимательно, — ответил Белобрысый. — Мы из этого тайны не делаем. Может это и не образец изысканного общества, но людей неплохо объединяет. Если ты не заметил, тут все куда более вежливые и доброжелательные друг к другу. Прямо как в какие-нибудь довоенные годы.
Пока не заметил, — ответил Драгович, — да и сравнивать пока не с чем. Сколько раз я в городе днем-то был?
— Ну да, и то верно. Короче говоря, доверься моему опыту и поверь на слово. Такими дружным у нас люди даже в Новый Год не бывают.
Тем не менее, не смотря на утверждения Белобрысого, патрулирование всего проспекта да и прилегающих улиц было накручено до такого уровня, словно Харлингтон должен был прилететь не через пару недель, а сегодня, причем сразу направиться в левобережную КАНАР.
— Только бы «чинки» ничего не выкинули, а то будет полная жопа! — произнес Белобрысый и кивнул куда-то вверх, после чего подскочил к ближайшему росшему деревцу и трижды постучал. — У вас когда баллистическая тревога, то толпа ломится? Типа, кто первый добежит.
— Ну вообще постоянно твердят, что нужно делать все без суеты, и при баллистической тревоге есть лаг и он известен. По большей части многие уже не торопятся, но некоторые как и раньше несутся сломя голову, словно у них молотый перец в жопе.
— Такая же ерунда, — ответил Белобрысый. — Хотя, если подумать, невелика беда. У нас зимой за пару дней с гололедом этих переломов и другого такого примерно как от одной такой беготни. Даже полезно. Может, толпа все же обучаема. Кто знает.
Драгович также глянул вверх и сощурился от приятного октябрьского солнца. День был ясный, с прозрачным воздухом. В такой бы сесть на какую-нибудь летающую каракатицу, да прокатать весь бак.
Дома так выглядела зима или очень поздняя осень. Здесь это воспринималось как последние дни уходящего если не лета, то летнего сезона, того в который еще нет снега.
По заверениям Белобрысого могло статься так, что через пару дней все улицы были бы белые. Немного разобравшийся в характере своего нового приятеля, Драгович в это не особо-то и верил — сейчас было градусов двадцать. Сейчас можно было вполне обойтись одной футболкой, по крайней мере, находясь здесь, на освещенной солнцем городской улице а не в каком-нибудь тенистом лесу.
Тем не менее, одеты как Драгович, так и Белобрысый были в довольно теплые безликие военные куртки. Хотя бы они, куртки, были одинаковые. Учитывая наплевательское отношение местных к унификации служебной одежды, это было признаком какой-никакой организованности, принятой во всем остальном мире.
Служить отличительным знаками были призваны лишь здоровенные прямоугольные шевроны, нашитые на правую руку, да оружие — оно, впрочем всегда, во все времена, несло такую вторичную идентификационную функцию.
Еще были жетоны на поясе, по всей видимости подсмотренные у американских полицейских. Но если шевроны хотя бы было видно, пусть и при определенном ракурсе, то чтобы был виден жетон, приходилось держать куртку постоянно расстегнутой — к куртке его было не прикрепить.