Удивительное дело, дома состоятельность не гарантировала того, что человека не призовут. У квалифицированного металлообработчика было куда меньше шансов заинтересовать призывную команду, чем у некогда беззаботного мажора. Как назло, система транзакций и всего этого финансового дела взялась за самую настоящую дискриминацию, донельзя усложнив транзакции в такие нейтральные страны, как Индия или Иран. В Суперфедеранте все работало как ни в чем ни бывало.
Некоторые, из теперешних резидентов Суперфедеранта, из приезжих, жили на проценты — таким вообще ничего не нужно был делать — транзакции из домашних банков шли сюда без каких-либо ограничений, так что этим выгодным «постояльцам» нужно было лишь держать свои задницы здесь и регулярно тратить деньги.
Народу в расположенной посреди людного рынка забегаловке было не настолько много, чтобы пришлось искать другую «жратвейню». Взяв по шаверме, оба уселись неподалеку от края навеса. Осеннее солнце здесь приятно грело спину.
В центральной части неподалеку от прилавка висела плазменная панель, по которой шел какой-то европейский канал — обычный выбор. Общероссийские, которые в частном порядке можно было смотреть сколько угодно, в людных местах старались не демонстрировать — с экрана в таком случае нередко неслись довольно нелестные слова в адрес Суперфедеранта. Сейчас по телевизору шло что-то про американские дела, как чуть позже стало понятно, что про предстоящие в следующем году выборы, а точнее про Харлингтона. То, что сенатор с недели на неделю прибудет в SSSF здесь, как в городе так и в регионе знал уже каждый. Вот и по телеку тоже Харлингтон. Может, Сенатор США и про SSSF что-то скажет…
— Я неоднократно заявлял, что нам давно уже пора что-то делать с положением в наших тылах, — зазвучал голос Сенатора, — в то время как президент Оппенгеймер пытается вытолкать Войну в космос, мы наблюдаем, как администрирование нашего тыла в определенном смысле претерпевает деградацию. Я искренне не понимаю тех, кто, рассматривая тыл, говоря о проблемах тыла, видит исключительно его военно-промышленную его составляющую…
Окрестности огласились отрывистыми звуками сирены. Телефон Драговича также отреагировал и разразился тем же звуком, как и несколько телефонов неподалеку. Фон толпы резко стих — чем-то это напоминало поведение шумной стаи птиц, увидевшей или услышавшей внезапно возникший источник опасности. Белобрысый зыркнул влево-вправо, после чего уставился в телефон. Драгович достал очки, надел их, после чего уже принялся оглядываться по сторонам. Белый фонарь на мачте, установленной на крыше здания, что было с вырезанным куском погас, однако красного сигнала также не было. Там же, в восточной стороне, кверху рванули две белые нити.
— «Амальгама», — пронеслось в толпе.
Тут же людской гул начал нарастать.
— Нормально все, значит, — с некоторым облегчением произнес Белобрысый и продолжил есть.
На ракеты, которые теперь сменили траекторию на более пологую и неслись прочь на восток, он не взглянул — с точки зрения безопасности это было правильно — привычкой иметь при себе очки Белобрысый отчего-то пренебрегал — он предпочитал кепи с загнутым вниз козырьком.
Пусковые терминалы, входившие в систему GBA AMALGAMA, были разбросаны по всему континенту, но здесь, в SSSF, их было особенно много. Этот, запустивший сейчас пару противоракет, находился в трех десятках километров и находился он на территории RBSF, что, впрочем, ничего не значило — относительно противостояния левого и правого берегов силы блока существовали словно в параллельном мире, если не считать контингента разграничения, но он, в свою очередь, не относился к стратегическим силам.
Спустя полминуты Белобрысый все же обернулся и начал разглядывать расплывавшиеся в осенней синеве белые трассы. Противоракеты к тому времени удалились от места пуска на добрую сотню километров, если не на две, и наверняка уже были на подходе к космосу, в мезосфере. По крайней мере, они были достаточно далеко и возможная вспышка была теперь безопасна. Белый фонарь вновь замигал — сейчас GBA AMALGAMA обороняла какой-то удаленный сектор, активность в котором никак не затрагивала сектор, в котором располагался SSSF.
— Предводитель правобережного сектора частично вышедшего из-под контроля региона, уволенный с позором из рядов Армии, так называемый «Позывной Москва», он же «Комбат», заявил о своей готовности принять участие в переговорах, — зазвучал с экрана как-то странно приглушенный голос, — Со сходным заявлением выступил его, если так можно выразиться, собрат с левого берега известный как «Док», он же…
Провокативная речь потонула на фоне другого отчетливого голоса, сказавшего то же самое но во вполне пристойных тонах. Оказалось, европейский канал вставил, вернее было сказать, процитировал российский репортаж, оттого и вышел подобный курьез.