Обсуждать с Белобрысым что-то здесь, стоя рядом с толпой было не вариант. Одно дело, когда треплются гражданские, другое дело они. Так что оставалось молча наблюдать, составлять впечатление, а уж потом давать старт очередному досужему разговору.
Следом за общением с толпой последовала очередная, традиционная и давно просчитанная часть — между ног взрослых успели просочиться несколько детей, с которыми Гага принялась болтать, опустившись на колено. Все это Драгович видел и раньше, только не вживую.
Ладно, пошли, — наконец предложил он, глянув на Белобрысого.
Тот стоял нахмурившись и с таким видом, словно собирался двинуться через ограждение, подойти к этой самой Гаге и что-то ей высказать.
— Да. Пошли уже. А то стоим глазеем. У нас другие дела, — пробурчал Белобрысый и развернулся по направлению к бронемашинам — путь патрулирования лежал в ту сторону, вверх по проспекту.
Там, за далеким плавным поворотом находился городской вокзал, после которого или, если исходить из направления движения колонны, до, разрешалось только освистывать.
Пройдя пару десятков метров, Драгович и Белобрысый поравнялись с бронемашинами. Дверь второй, стоявшей подальше от толпы, была распахнута. Оттуда виднелся водитель, раскидавшийся на своем месте ровно так же, как имел обыкновение устраиваться в любом мало-мальски просторном транспорте Белобрысый. Насчет водителя возникал лишь вопрос, чего он ногу в боковое стекло не просунул.
Яркое солнце отчаянно бликовало на широкой пустынной проезжей части, уходившей чуть верх и влево. Все выглядело, так словно широкая асфальтовая дорога была специально построена и ограждена, для того чтобы по ней неторопливо прохаживались не маневрируя мимо то тут то там мельтешащих прохожих, копошащихся за ограждениями.
Драгович и Белобрысый вполне могли себе такое позволить — так они и сделали. Где-то далеко впереди виднелись еще одни такие же умники.
Когда Драгович и Белобрысый уже подходили к повороту, после которого открывался вид на привокзальную площадь с «памятником паровозу», за спиной послышалось рычание грузовиков — как оказалось, это мчались те два транспорта, на которых разъезжала группа Гаги.
— «Люди гага» поехали, — усмехнулся Белобрысый. — По-английски, насколько я знаю, «люди гага» это то же самое, что и просто «Гага». Хотя, конечно, бойцы не виноваты в том, что их запрягли в такое дело.
— Она местная? — спросил Драгович, понимая, что раз она племянница «Дока», то скорее всего да.
— Местная, — с пренебрежением в голосе ответил Белобрысый. — Ей двадцать три года, а важности… Она училась в какой-то шараге при Интер-Нитро. Это там, — он махнул в сторону обозначавшихся на горизонте промышленных корпусов. — Должна была в спецовке по химзаводу ходить, кнопки на аппаратах вовремя нажимать. Ну или в Лаборатории колбочки бить, а ты посмотри… Повезло, блин. Катается, как принцесса.
— Я смотрю ты знаешь столько… — усмехнулся Драгович.
— А что я такого знаю, чтобы можно было сказать «знаешь столько».
— Да нет, я вижу ты так рассказываешь… обычно, правда, так себя ведут в более малолетнем возрасте.
— Как именно ведут? Я бы не сказал, что она ведет себя как малолетка. Как обычная дура — согласен.
— Да нет, я про твою неприязнь говорю. Ты хотел бы, чтобы она была твоя?
— Да блин, дурак!
— А что, представь, ты бы стал племянником самого Дока. Ну точнее не племянником, а как это было бы правильно?
— Смотри, — как ни в чем ни бывало обратился Белобрысый к Драговичу, — вон идет по дороге какой-то дурак, несет вообще хрен знает что. Дурдом какой-то, да?! — брезгливым тоном продолжил Белобрысый, словно перед ними и вправду кто-то шел, или даже валялся какой-нибудь бомж. — Удивительно, да, каких только долбоебов здесь не увидишь.
Драгович и не сразу сообразил, что дурак, который идет и болтает что попало это он, Драгович.
— А как правильно будет по-русски… — все же не сдавался Драгович. — Если она племянница, то «Док» тебя уплемяшит, правильно? Ну типа примет в свою Доковскую семью. Да, уплемяшит.
Белобрысый сделал лицо, словно хотел что-то высмотреть вдалеке, затем резко отступил на пару шагов от Драговича вперед-всторону и зашагал с деловым видом, словно никакого Драговича и рядом не было.
Все же можно было разглядеть, что самому ему было смешно, но смеяться над собой он позволить себе не мог. Метров через пятьдесят пути обоим надоело ломать комедию и первым на «деэскалацию» пошел Драгович.
— Двадцать минут осталось, — объявил он.
— До вокзала и обратно успеем дойти, — ответил Белобрысый, — хотя давай обратно двинем. Там, за вокзалом только орут и свистят. Ты самого интересного не видел. Тебе надо на это посмотреть.
Оба направились к ближайшей бреши в ограждении, неподалеку от которой был проход во дворы. Проход по дворам также был в программе патрулирования, так что все было нормально.
Двор, в который они вошли, был немноголюден и замусорен. Нет, где попало, как это иногда бывало, мусор не валялся — просто в отведенных под контейнеры местах высились горы отходов.
— Они свои «боеприпасы» отсюда что ли брали? — спросил Драгович.