Все просто не может не получиться, — произнес про себя Бандон. Удивительная технология изменит человечество навсегда. По прошествии веков все забудут что в годы появления кораблей была какая-то Война. Когда-то Европа, этот передовой край человечества, погрузилась в столетия кризисов, религиозных войн, истощения ресурсов, и тогда немногочисленные отряды отважившихся направились в судьбоносное путешествие на другой континент. Пройдя ряд эволюционных этапов эти сообщества основали государство, на протяжении по меньшей мер двух веков занимавшее да и занимающее место безоговорочного лидера. И вот пришло время когда надо собирать новые отряды для нового путешествия. Это будет уже Америка континента, а Америка космоса.
В отличие от других премьер-директоров, всех этих многовековых семейств, относительно недавно вышедшие на авансцену три поколения Бандонов всегда устремляли свой взгляд за пределы Земли и пределы настоящего — в космос и в будущее. Это было не удивительно — Рейдженальд Бандон с самого момента старта своего бизнеса был вовлечен в сферу высоких технологий и футуристики. Доведись ему увидеть начало двадцать второго века, он наверняка по достоинству оценил бы пройденный путь. Путь, пройденный не Бандонами и AEX, а западным обществом в целом — социальный инжиниринг, централизованное цифровое управление экономическими процессами, демографическая оптимизация. Все это было только первыми шагами того пути, пройдя который человечество, воплощенное в своих избранных и лучших представителях, навеки освоится в космических далях.
Самолет набирал высоту. Под крылом проплывала отблескивающая в лучах вечернего солнца гладь озера Онтарио.
— Огорчает только одно, — произнес Оппенгеймер, обращаясь к Нордвуду. — Это то, что они не могут предоставить 3D модель. Я бы потратил не один час на это.
— Что поделаешь, тотальная секретность, — ответил Нордвуд. — Это уже не прихоть их частной исследовательской программы.
Шаттл произвел неизгладимое впечатление. Внешне он напоминал уже давно стоявший на вооружении AEX-mod.118, шаттл третьего поколения. Сходство, однако было лишь в очертаниях — даже размерами эти две машины значительно разнились — этот, новый, был почти вдвое выше да и несколько более раздавался вширь, нежели остроконечная башня mod.118.
Своим силуэтом, если бы он стоял черной громадиной на фоне яркого заката, новый шаттл скорее бы напоминал поставленный торчком гиперзвуковой бомбардировщик, только носовая часть у силуэта шаттла была архаичная, почти остроконечная с едва заметным округлением-полусферой на самой вершине, а не обрубленная прямоугольная, как это часто бывало у гиперзвуковой авиации.
Если шаттлы второго и, тем более, первого поколения были «баночной», то есть цилиндрической компоновки, то этот, как и шаттлы третьего поколения, был адаптирован к гиперзвуковому атмосферному маневрированию.
Обеспечивалось это своеобразными выступами, и формировавшими силуэт. Это чем-то напоминало старинную ракету с коническими боковыми блоками, только теперь эти блоки никуда не отстреливались, а составляли единую конструкцию с остальным корпусом аппарата. Теперь эти боковые блоки не были ни коническими ни цилиндрическими, а выглядели словно вырубленные зубцы, сужающиеся к верху. Они-то, эти своеобразные примкнувшие к такому же рубленому центральному телу выступы и играли при гиперзвуковом полете роль своеобразных крыльев.
Внизу этих заканчивающихся наклонными срезами выступов размещались опоры — так было, в частности и у шаттла mod.118.
Внутри выступов у «118-го» размещались баки с рабочим телом для ядерного орбитального двигателя — это были баки с жидкостью, которые не нужно было наддувать и которым можно было придавать форму, значительно отличную от распираемой давлением бочки или шарообразного резервуара.
В новом супершаттле, повергшем президента в такой восторг, даже массивных баков с рабочим телом-то было не нужно — этот бак занимал очень скромный объем и терялся на фоне остальных узлов. Высвободившееся пространство было занято фидерами, отводившими «холодную» плазму к конверторам — камерам двигателей, которые, как и фидеры, могли функционировать лишь с новыми сверхпроводниками.
Туда же, в эти магнитные камеры инжектировался тонкий поток рабочего тела — тоже плазмы, но обычной. Происходило взаимодействие с уводом энергии из той странной «сверхтекучей» плазмы и выбросом вторичного вещества — то есть, говоря по-простому, выхлопа, тоже плазменного, но уже состоявшего из перекачанной тепловой энергией обычной плазмы.