За охранником последовал Челюсть. Это был невысокий, но крепенький человечек с глубоко посаженными глазами и яркой рыжей шевелюрой. Кличку свою он получил еще давно, в те времена, когда, лишившись на зоне всех зубов и обзаведясь протезом, приспособил его для рукопашных битв вместо кастета.
Челюсть подошел к Близнецу, приветливо улыбаясь. Охранники и с той и с другой стороны отошли на незначительное расстояние, чтобы не слышать, о чем станут говорить главари.
— Почему такая спешка, Челюсть? —спросил Близнец, не здороваясь и не протягивая руки.— Может быть, у тебя есть для меня что-то?
— Ничего особенного,— по-прежнему улыбаясь ответил Челюсть.— Просто дело вдруг пошло плохо и мои ребята немного нервничают. Поэтому я и захотел личной встречи. .
— Ни им, ни тебе нечего нервничать, если вы к этому не имеете никакого отношения,— Близнец посмотрел вокруг, как бы не особенно интересуясь ни встречей, ни Челюстью.— Но я тебя слушаю.
— Мы знаем, что твоих людей мочат,-—словно стесняясь за то, что говорит такие неприятные вещи заметил Челюсть.— Значит, будет разбор...
— О чем речь? — удивился Близнец.— Конечно, будет разбор. Как же иначе?
— При разборе имей ввиду, что ни я, ни мои ребята здесь ни при чем. Мы уже два года соседи и с тех пор свое слово держим. Ты же знаешь, Близнец, мы за два года пятака с твоей земли не подняли. У нас на территории все пучком, и передел нам не нужен.
«Так он забоялся! — понял Близнец.— Он просто струсил, что я на него подумаю и начну его территорию брать... А зачем приехал? Чтобы я ему на слово поверил? Может, именно он, а сейчас только время оттягивает? Нет, хотел бы дело делать, сейчас бы тут такой перестрел был — любо дорого... Не он. Просто трусоват стал. Да и то — яйца ни у кого не железные...»
— Хорошо, Челюсть. Я знаю, слово твое крепкое. На тебя и не грешил. А про Никольцев ничего не слышал?
— Про Никольцев не слышал,— похитрел разом Челюсть.—Только слышал, как именно тебя косят. Не их это дело. Почерк не их. А нанимать бойцов — пожидятся они. Кишка у них тонкая. Вообще, как ты свои проблемы решишь, по этому поводу стоило бы еще раз встретиться.
— Это правда. Два хозяина лучше, чем три, —согласился Близнец, хотя его и коробили любые напоминания о том, что его людей «косят» и «мочат».
Про себя же оба подумали, что лучше всего, конечно, когда хозяин один. Но подумали не конкретно, а так, в качестве отдаленных перспектив.
— Кстати, Челюсть,— вдруг спросил Близнец.—А начнется разбор, подпишешь своих мальчиков?
«Круто его разобрало,— заметил Челюсть.— Значит, пощипали всерьез, не врут люди. Хрен ты чего получишь.»
— Конечно, Близнец,— ответил он.— Все мое — твое. Мы же соседи!
— Лады. Я добра не забываю.
Вот и пришло время пожать друг другу руки, что главари и сделали, блеснув в вечерних лучах низкого солнца золотыми браслетами и перстнями. Они повернулись к машинам и тут же один из людей Близнеца выставил на капот подносик с распечатанной уже бутылкой французского кольяка и двумя хрустальными бокалами для шампанского.
Близнец сделал знак, и коньяк наполнил бокалы почти до краев.
— Пусть твои люди спят спокойно, Челюсть,— вместо тоста проговорил Близнец.— Их никто не тронет.
— За то, чтобы твои люди тоже спали спокойно,— не совсем тактично ответил Челюсть и сделал это, скорее всего, намеренно.
— И еще я хочу сказать. Все, что буду знать я, будешь знать ты.
— Хорошо. .
Они выпили залпом коньяк, бросили пустые бокалы в ближайшие кусты. Туда же полетела почти полная бутылка. Больше не прощаясь и не глядя друг на друга, авторитеты сели каждый в свою машину. Те сыто заурчали и, дав задний ход, разъехались.
* * *
Железяка переживал не самый лучший вечер своей жизни. После разговора с полковником он почти ничего не слышал, оглушенный басистой руганью. Вышел он из его кабинета мокрым, как только что вылупившийся птенец.
Конечно, к ругани и разносам лейтенант привык и относился к ним философски отстраненно. Но на этот раз его гнобили совершенно справедливо, к чему Мухин не привык.
По всему получалось, что он лопух и идиот. Преступники бежали впереди него и дразнили языком, а он слепо тыкался в разные стороны и, на манер деревенского дурачка, дрался с пустотой. Причем та побеждала и уже не раз за последние двое суток отправляла его в нокаут. Все это Железяку заводило. Во всяком случае, когда после разноса у начальства он шел к себе в комнату, сослуживцы, увидев выражение его лица, опасливо сторонились.
Единственное, что примиряло лейтенанта с действительностью, это очевидный кретинизм начальства. Сейчас его направили допрашивать двоих, задержанных днем после разборки в пансионате, и писать объяснительную и горку отчетов о проделанной работе.
