Смысла в этом не было, никакого. Его выключали из игры на сегодняшний вечер, а именно сегодня он должен был бы заглянуть в валютный кабак на шестом этаже интуристовской гостиницы, где, по его мнению, он со значительной вероятностью мог бы встретиться с убийцами. О чем он сказал полковнику, но тот был непреклонен, велев, пока все не будет сделано, из Управления не выходить и по окончании штрафных бумажных работ предстать пред его очи.
Как понимал Железяка, для очередного разноса. А бумаги писать его заставили просто для того, чтобы дать отдохновение натруженным полковничьим голосовым связкам.
Лейтенанта подмывало заниматься бумагами до самого того момента, когда из гостиницы сообщат, что Младшего порешили, и тогда он мог бы вместо банального «я же вас предупреждал!» развести руками и сказать полковнику: «Кто бы мог подумать?»
Но любопытство пересиливало, и он.решил с делами покончить побыстрей, чтобы по возможности все-таки успеть в валютный бар.
Скоренько разделавшись с объяснительной, он принялся в предельно тупой канцелярской форме излагать события последних двух дней. Это тоже не заняло много времени.
Но, закончив, лейтенант задумался. Что-то было странным во всем этом деле. Что-то, на что он уже обращал внимание, но потом упустил.
Он просмотрел список убитых в порядке очередности. Лепчик и компания, голубые, Зелень и двое телохранителей. Косой, но тот пал от рук Семенова и то только потому, что сам к нему приехал. Он не в счет. И сразу стало ясно, что пара голубых в этот неполный еще список не вписываются. Если бы они попали в окружение кого-нибудь из центровых и там погибли бы, в этом не было бы ничего странного. Но к ним специально приехали на дом, хотел утопить, а потом пристрелили. Может, свои? Боялись, что дадут показания? Но зачем мочить, могли предупредить, и тех бы след простыл. Они и так в розыске были. И вот еще что: Лепчику тоже позволили выхватить пистолет.
Нет, голубых порешили все те же убийцы. Почерк их. Но их-то зачем? Что может объединить их с верхушкой банды? Что эти двое сделали такого, что удостоились выезда к ним личных киллеров?
«Господи,— промелькнула мысль.— Неужели Коломеец за свой ларек решил всех их положить? Ведь вот он, ход. Ларек разбивали эти двое, они часть организации. Значит и врага два — организация и исполнители. Получается, что не передел это, а частная месть. Сколько же может стоить группа наемников — профессионалов на такое дело? Да у кого в городе такие деньги есть? Или капиталисты догадались вскладчину все свои проблемы решить? Но тогда к мнению Коломейца вряд ли бы прислушались.
Или, все-таки...»
Во всяком случае, один вывод был ясен: то, что происходило, действительно не являлось переделом территории. Убивали шишек и конкретных исполнителей. А на чем еще эти голубые в последнее время засветились, предстояло выяснить.
Только времени на это не было. Пока. Хотя, Железяка это спиной чувствовал, забрезжило что-то. Самое простое, если это кто-то из близнецовской же группировки чем-то обижен был и начал счеты сводить. Но такого бы уже давно вычислили сами бандиты. Но теплее, теплее...
* * *
Ник, проснувшись, поклялся больше не насиловать свой организм ни одним из известных миру кулинарных наркотиков. Голова была в тумане, конечности как ватные.
Пришлось в течение десяти минут поливать себя ледяным душем, пока на реальность не была наведена некоторая контрастность. Вытершись до красноты кожи полотенцем, Ник сделал несколько упражнений из йоги и расслабился.
Он рассеяно смотрел в окно на городской пейзаж, который так понравился ему в первый день приезда. Внезапно он как бы увидел себя со стороны теми глазами. Молодой человек, профессиональный убийца, сидит в приличном номере гостиницы и ждет, когда надо будет лишить жизни еще одного человека. А в это время его жена на другом континенте волнуется за него, ждет звонка.
Послезавтра утром, если все будет нормально, он улетит отсюда, она его встретит в аэропорту и скажет, бросившись на шею:
— Наконец-то ты вернулся! Я извелась вся... Почему ты не звонил? Ну что, встретился с другом? Подошли ему наши подарки? А кто его жена?..
И что он сможет на все эти вопросы ответить?
— Ну, красноармеец, что с тобой?
«Господи, что со мной?»
Ник как будто вынырнул с большой глубины и глотнул наконец воздуха. Сейчас он совершенно искренно не понимал, что он тут делает и зачем совершает все это. Словно какое-то помутнение спало с глаз и сразу стало легко: все, что он тут совершил, просто странный занос, досадная ошибка. Надо немедленно позвонить Деб, сообщить, что все хорошо, что он вылетает, как и предполагал, потом навестить жену Сергея в больнице, передать ей цветы и денег, позвонить Пашке, договориться, что за «Запорожец» он ему заплатит... Пашка его не поймет. Скажет со своей растяжечкой: «А... Американец! Ручки пошел мыть? Грешки замаливать?..»
Ну и черт с ним. В конце концов деньги на новую колымагу ему можно оставить у Тани. Так и надо поступать. Надо прекратить этот кошмар.
