- Сейчас, однако, вышло иначе, - седой псоглавец ухмыльнулся. – Пьяное колдовство оказалось таким сильным, что не просто не пустило волну дальше края прилива, а и вовсе погнало ее вспять! Подумать только, пострадал всего один склад, выстроенный в неположенном месте, да незадачливый хозяин этого дурацкого сарая! Что скажете, общество?
Общество зашумело.
- Не понимаю, чем ты недоволен, мой старый учитель, - подал нетрезвый голос черный, как уголь, волосами муж, пьяно обнимающий крутобокую франкскую лютню. - Все же оказалось к лучшему и закончилось хорошо!
- Твой старый учитель страшно рад, что у вас получилось все так, как было задумано, - недовольно откликнулся седошерстный. - А если бы нет? Вот именно ты, Стиан Торенссен, прозванный за буйный и драчливый нрав Шагратом, как мне помнится, мастер не попадать в ноты! Фальшивая же Песнь обязательно приведет к чему-то плохому, ну, ты помнишь…
Сын Торна покраснел и заткнулся: видно, что вспомнить ему удалось очень хорошо.
Я вдруг понял: за столами и просто на скамьях сидят одни только скальды, даже хозяина дома, знатного норвежца Ингольфа, сына Эрна, не оказалось среди присутствующих!
- Ну и вот, вы сидите тут, могучие и знатные скальды, гордитесь собой, кто-то уже складывает в уме первые висы новых саг о могучей песенной доблести, - продолжил обличающие речи неведомый мне пока учитель многих. - Вот только кто из вас сейчас способен Петь? Хотя бы прогнать хмель — а у некоторых уже и похмелье — и вернуть ясность ума?
- Хмель пройдет, похмелье пройдет следом: так заповедали великие асы! - трубным, низким голосом возгласил еще один скальд, ради разнообразия, не пьяный и даже не похмельный. - Нет урона чести в том, что достойные мужи немного перебрали на пиру, и тем более не могли они остаться в стороне, когда городу грозит беда!
- Не знаю тебя, муж многих достоинств, - спокойно ответил старик. - Кто был твоим учителем и в каких краях тебя учили? Еще можешь представиться, чтобы два раза не вставать, пусть ты, в пример некоторым, и не пьян.
- Имя мне Дан, сын Офурсти. Рос в Аустрикки, землях южных саксов, Песне учился сам, - вопрошаемый встал, оказавшись выше многих. Еще он был слишком худ для такого сильного голоса. - Не пью же я потому, что однажды со мной приключилось…
- Прости, Офурстиссон, за то, что прерываю твой рассказ. Уверен, это долгая и интересная сага, и мы обязательно послушаем ее всю — только закончим с важными делами, - старший скальд поднял руку.
Совпало. Последний хмель выветрился из моей юной и буйной головы, и я вдруг понял, кому именно почти ничего не могли возразить знатнейшие из скальдов.
Достойных мужей возил, пусть и словесно, как щенков носом по полу, тот, ради встречи с кем мы с отцом и прибыли днем — уже вчерашним — в богатый и крепкий город Рейкьявик.
Видимо, почуяв внимательный взгляд, Учитель Скальдов обернул ко мне свою совершенно лисью морду.
- Значит, это ты, Амлет Улавссон из Исафьордюра, - весело и грозно спросил Снорри Ульварссон, прозванный Белым Лисом, создатель и владелец земель Сокрытого Острова, - муж, могучий нижним чутьем, все провидел и всех спас?
Снорри Ульварссон — скальд. Скальд он не просто знатный — таких много, Снорри же — великий, из тех, кого слышат если не асы, то их верные спутники и помощники ваны. Гальдур его густ и умение велико настолько, что для многих славных деяний ему не нужно даже Петь, достаточно пожелать, пусть даже и без слов.
Иные знатные скальды, достигшие возраста мудрости (иногда про таких говорят, что возраст пришел к ним в одиночестве), становятся жадными до своего главного достояния — знаний и умений. Ни с кем не делятся лучшим, что у них есть, не берут учеников, не поют песен и даже на людях появляются редко: так и уходят на пир к эйнхериям, успев, напоследок, схватиться слабеющей рукой за рукоять нарочно поставленного у кровати меча или топора.
Не таков Снорри, сын Ульвара, за хитрость свою и опасность, от себя исходящую, прозванный Белым Лисом. Люди, память и мнение которых заслуживают достойного уважения, говорят, что даже в самих этих краях он появился уже невообразимо старым, и даже тогда слава знатных скальдов, учеников Белого Лиса, гремела на всю Полночь, заходя и в другие края, дальние и не очень. Я, правда, в это не верю — Ульварссон не молод, но и не дряхл.
Учеником именно этого человека мне и предстояло стать – если бы, конечно, не случилось ничего такого, о чем было бы стыдно не только писать, но даже и говорить в присутствии родичей и близких друзей.
- Пусть будут годы твои долгими, славными и интересными, Снорри Ульварссон с Сокрытого Острова! – вежливо поздоровался я, пересилив, наконец, робость и входя в зал. - Приветствую вас, скальды и знатные скальды! - обратился я также ко всем сразу и ни к кому по отдельности: славных имен всех присутствующих я не знал, знакомиться же с пьяными и похмельными мужами показалось неуместным.
- Проходи и садись, Амлет Улавссон, юный летами, но славный делом! - принял предложенный тон Снорри. - Садись с нами, спой сам и послушай меня!
