- Мы здесь, - замялся немного мой провожатый, - не очень-то чинимся такими вещами. Все равно что братья, понимаешь? Вот тебе, Амлет, часто ли приходилось называть брата, пусть и двоюродного, полным именем?
Следовало признать, что Каин прав, и я, конечно, признал.
Моя отдельная комната — а я всерьез опасался того, что это будет койка в общей зале — взаправду оказалась расположена через стену от спальни наставника. Была она большая, светлая, с высоким потолком и широким окном, закрытым сейчас ставнями и света потому не дававшим: комната освещалась одним волшебным светильником, висящим высоко, на особой цепи. Разглядывать прочую обстановку я, покамест, не стал — было немного не по себе от того, что в провожатые мне назначили взрослого и серьезного мужчину, наверняка имеющего тьму не сделанных дел. Поэтому хотелось его быстрее отпустить: пусть бы занялся важным и своевременным.
Весь не весь, а основную часть дома обошли быстро. Еще со двора было заметно, что выстроили стёртхюскип на совесть и очень толково: почти так же, как это делают на всей Полуночи, будь то Исафьордюр, Рейкьявик или даже, по словам отца и дяди, норвежский Тёнсберг. Внутри я убедился — все привычно и все на своих местах, а значит — жить и работать в этом доме можно.
Обошли и вышли во двор, но уже не с парадной, а с тыльной части дома, так и не встретив больше по дороге ни одного одинакового человека.
- Наконец, вон там живут свиньи, - карла, заканчивая рассказ, указал на большой добротный сарай. - И, конечно, амбар, он вот тут. Все, Амлет, славный поход наш окончен! - несмотря на серьезный тон, глаза его смеялись.
Я улыбнулся честно и искренне, может быть, впервые за последние несколько дней. Все мне было внове и все по душе, кроме одного...
- Не знаю, не будет ли этот вопрос обидным, - начал я немного издалека, - и обиды нанести не хочу, клянусь уцелевшей рукой Тюра!
- Слушаю и обещаю сдержать недолжное чувство, буде оно воспоследует, на вопрос же отвечу по мере возможности, - построжев лицом, кивнул мой провожатый. - Спрашивай, Амлет.
Я и спросил.
- Эти, одинаковые... Мы зовем их болванами. Не в смысле глупости, хотя и великим умником никого из них не назвать, а по иной причине. - Каин не задумался ни на удар сердца. - Это не совсем люди. Вернее, пока совсем не люди, они — заготовки, и из каждой из которых, возможно, потом получится человек.
Нрав мой, дурной и веселый, уже не раз подводил меня...
- Я, Каин, знаю, как делают людей, - безудержное веселье родилось в сердце, и рвалось наружу немного тявкающим смехом. - Готов взять на себя тяжелый обет, если не прав: ни про каких болванов...
Карла посмотрел на меня сердито, сдержал возражение, и, возможно, ругань, вздохнул, посмотрел еще раз.
- Тут немного не о том, Амлет, да и не смешно, - немного грустно поведал он. - Знаю наверняка, ведь я и сам из таких!
Я раскрыл рот, имея в виду продолжить расспросы, но меня прервали, и сделал это не карла по имени Каин.
- Амлет, Каин, друзья! - вдруг окликнули нас из окна. - Вот вы оба где!
Я присмотрелся. По именам нас звал еще один непохожий на других человек, видимо, тоже не болван. По крайней мере, отличительного злого взгляда я не заметил: человек смотрел не так весело и радушно, как перед тем мой провожатый, но тоже вполне по-доброму. Кроме того, рыболюдов среди одинаковых людей я до того не видел.
- Меня зовут Быргл, я тут навроде банщика, - исчерпывающе представился человек-в-окне. - Великий скальд Снорри Ульварссон вымылся с дороги, передумал отдыхать, и зовет вас обоих для малого пира и долгой беседы!
Я давно приметил — и был в этом, думаю, не первым — что все важное в Мидгарде делится на три или на семь. Почему так — не очень понятно, ведь пальцев на одной руке у человека пять, а глаз всего два, по крайней мере, у большинства людей...
Возможно, дело в том, что как раз не три и не семь, а значит, два этих числа как бы не из этого мира, будто выдуманы могучими и знающими асами специально для нас, обычных людей, и того, чтобы отличаться от всех прочих.
Бывает, конечно, по-разному: например, у Слейпнира, коня Отца Дружин, восемь ног, но на то он и самый волшебный конь во всех мирах, да еще и рожденный образом странным и сомнительным...
Выяснилось: названия у Сокрытого острова нет сразу по трем причинам, двум волшебным и одной обыденной.
Первая волшебная причина, как поведал мне в тот день наставник, в том, что не зная названия места и ни разу не побывав в нем самолично, к месту этому нельзя проложить Тропу, ни сонную, ни песенную. Дескать, тут даже сила волшебника не имеет весомого значения — это как нельзя приплыть в Исландию, если отправиться в Винланд из земель диких иберов, и не сбиться с пути.
- С этого момента подробнее, - попросил тогда Хетьяр. - Я только разобрался с одним способом волшебного перемещения, и тут же оказывается, что бывают еще какие-то?
- Вот когда я буду учить Амлета всем этим премудростям, узнаешь и ты, - Белый Лис глянул исподлобья нехорошо, но ответил.
