- За свою жизнь, ученик, я воспитал сотню без одного знатных скальдов! - видно было, что Белый Лис, с одной стороны, страшно гордится сказанным, и, с другой, немного устал повторять одно и то же: видимо, хвастался не мне первому. - Кроме знатных, были и просто скальды, и их даже не вдесятеро больше, и ушедшие из ученичества младшими, и даже оставшиеся запоминателями и рассказчиками, почти лишенные гальдура, тех и вовсе никто не сочтет! Одного только не случилось, - Снорри Ульварссон перевел дух, будто после речи, вдесятеро более долгой, - нет среди моих учеников ни одного великого... И, если и ты не оправдаешь последней надежды, уже и не будет!
- Спроси его о болванах, - подал голос Хетьяр. - Думается, сейчас самое уместное время, и речь как раз о них.
- У меня есть важный вопрос, наставник, - пожелание духа позволило мне набраться наглости, и почти перебить старика, спросив о своем. - Эти одинаковые злые люди, кто они?
- Отличный вопрос! - скальд неожиданно улыбнулся. - Пожалуй, ты, Амлет, не только крепок и ловок телом и гальдуром, но и обладаешь отменным, острым и сильным, умом! Помнишь, мы уже говорили с тобой о старом Гунде? - скальд будто засомневался ненадолго, - или это было не с тобой?
- Старый Гунд, который не стар, бывший скальд, лишившийся сродства с Песней, - выпалил я на одном дыхании. Снорри кивнул.
- С этими вот почти так же. Всякий из них поступил когда-то ко мне в ученики, и сделал... Поторопился, - продолжил Белый Лис.
- Уточни потом, - прорезался голос Хетьяра, - кто именно сделал что-то не так? Ученик или учитель?
- Так вот, каждого из них, в нетерпении торопливом обратившегося к силам, которые не стоит даже и называть, ожидала бы судьба, подобная той, что вельвы навязали на нить Гунда, ну или еще горшая, - скальд заговорил весомо и размеренно, будто роняя с равным промежутком тяжелые камни вместо слов. - Но я знаю, как сделать так, чтобы произошло не это и не так.
Я весь превратился в слух.
- Беды две: во-первых, такому человеку нужно запереть душу, чтобы часть ее не покинула тело. Та самая часть, которая позволяет сгущать гальдур... Но суть человека нельзя делить никому, кроме асов, да и у тех это получается не всегда. Поэтому душа запирается целиком, вместе с ней запираются привычки, мысли, страсти и умения, даже внешность! - скальд продолжал, я же внимал оторопело, хотелось прерваться и привести в порядок скачущие мысли, но здесь и сейчас щадить меня никто не собирался.
- Человек, кем бы он ни был, превращается в то, из чего был сделан — заготовку из живой глины, даром, что умеющую ходить и разговаривать. Поэтому они такие одинаковые, здесь, на Полуночи. Где-то в далеких землях полдня, еще южнее диких иберов, где все люди черны, как ночь, болваны таковы — черноволосы, чернокожи, длинноноги... - скальд замолчал, будто обдумывая продолжение.
- Стало быть, первая беда в том, что у таких людей душа есть, но ее, в то же время, и нет. - Снорри Ульварссон дотянулся до кубка, оставшегося почти до краев наполненным, и сделал один, мучительно долгий, глоток. - Вторая же беда, - утер он белые усы тыльной стороной ладони, - в том, что везде за пределами сокрытого острова их, бездушных, положено немедленно убивать. Поэтому они и живут здесь — до тех пор, пока гальдур души не придет обратно в равновесное состояние, и ее, душу, нельзя будет отпереть.
- Отчего же они такие злые? - решил я задать вопрос, еще один, но не последний.
- Это не злоба, сын Улава, - немедленно ответил скальд. - Не злоба и не зависть: видишь, душа заперта, и как правильно выражать свои чувства, болван просто не знает. Подсмотрел у кого-то, и думает, что так будет правильно. Сам думает и другим рассказал... Это они так пытаются тебя предостеречь, ну, чтобы ты не повторил их собственной судьбы.
- А как же Каин? Он говорил, что был одним из них... - я понимал, что стоит успокоить любопытство, обдумать услышанное и уже тогда вернуться с вопросами, но натуры своей мне было не унять.
- А он и был. Был, почти пять десятков и еще пять, лет, и помнит каждый день своей не-жизни болвана. Потому и радостен так необычайно: понимает, как ему повезло, и теперь спешит жить!
Чувства смешались, мысли следом за ними, и тут великий скальд нанес что-то навроде последнего удара.
- Главное, не думай, что такая лазейка — стать на время болваном — есть и у тебя тоже, - построжел сдвинутыми бровями Снорри Ульварссон. - Гальдур твой слишком силен, дух-покровитель любопытен и себе на уме, и это делает тебя и вас обоих слишком опасными! Если ты, как и каждый из болванов, бывших и нынешних, станешь знаться с заемной силой чуждых сущностей... Тебе придется умереть.
И, не дожидаясь более моих вопросов, равным значением важных и преждевременных, скальд гулко ударил сжатым кулаком в дубовую доску стола: - Я сам тебя убью.
