Я вертелся ужом — благо, вырос среди сонма двоюродных и иных братьев, почти все из которых были меня пусть немного, но старше, а значит, больше и сильнее. В драке, пусть и потешной, с братьями, мне приходилось надеяться только на свою, совершенно звериную, ловкость, в противовес их, опять же, звериной, силе. Так вышло и сейчас.
Удары сыпались со всех сторон, но я уже приноровился к их ломаной частоте. От одних уворачивался, другие пускал вскользь, третьи принимал на себя, если понимал, что так можно... По голове мне, к счастью, то ли ни разу не ударили, то ли ни разу не попали.
Сейчас я могу описывать драку так, будто у меня было время остановиться, подумать и как следует запомнить происходящее, но было это, конечно, не так. Кроме ухваток своих, запаха и сопения противников, помню я доподлинно только тот удар сердца, на котором драка закончилась, а именно — крик.
- Стоять! - крикнул кто-то громкий и имеющий право: я немедленно признал голос Снорри Ульварссона. - Бояться! По стенке встать! Мешок снять!
Послушались: и встали, и сняли, и забоялись. Я бы, наверное, сделал так же — все же, нечестное избиение одного многими было не тем деянием, о котором слагают хорошие саги.
- Как не стыдно, юнцы! - гневно заявил Снорри Ульварссон, страшно приподняв верхнюю губу над клыками: получился волчий оскал. - Что подумает о нашем обществе и вашем вежестве мой новый ученик? Кто смеет нападать вот так, бесчестно, не сказав слов обвинения, толпой на одного? Кто имеет глупость затевать драку с воином, прошедшим посвящение совершенных лет? А если бы кому-то из вас удалось пустить ему кровь, пусть и из разбитого носа?
Драчуны — ими оказались, кстати, совсем недавно сидевшие на лавках очень близко ко мне, во главе с поспешившим неверно ответить крепышом, принялись затравленно переглядываться. Они, верно, думали, что я чуть младше, чем на самом деле — обманулись моей внешностью: отсутствием взрослых усов и бороды на совсем немного мохнатой морде, и потому ошиблись, глупо, и почти совсем страшно. Вправду, дойди дело до крови...
- И что, у кого-то из вас достанет серебра выплатить виру за бесчестно пущенную кровь? - ярился скальд. - Кто из вас готов на такое?
Я уже понял, что чернявый крепыш не очень умен... И понимание мое он немедленно подтвердил, подав голос. Ему бы, конечно, молчать.
- Но ведь крови же не было! Не было крови, значит, и обиды нет... - почти выкрикнул зачинщик драки и заводила дурной компании. - Нет поругания в потешной драке!
- Потешной, говоришь... - Белый Лис сделал выражение морды, более всего похожее на слова «заметь, не я это первым сказал». - Хотели потехи — будет вам потеха, но потом не жалуйтесь! Каин!
Я обрадовался. Веселый карла оказался жителем то ли сразу двух миров, то ли сначала Мидгарда, а потом и огороженного сна.
Каин явился не ниоткуда: он вошел через дверь. В руках мой знакомец сжимал ученическое копье: не острое ни с одной из сторон, но должной длины, и, конечно, крепости.
- Каин, дай Амлету шест! - потребовал Снорри Ульварссон. Карла подчинился, и я вдруг понял, что так — или, по крайности, очень близко к тому — и было задумано. Шест, или ученическое копье, я, конечно, принял, уже догадываясь, что мне предстоит сделать.
- Вот теперь пойдет потеха! - радостно и зло ощетинился мой наставник. - Вас вон сколько, целых восемь человек. Надо бы, конечно, одного выгнать, а то в сагу не вставить... Ладно, лишний потом забудется сам. Вас восемь, он один, и у него палка, - продолжил скальд, и сейчас вы будете с ним драться! До первой крови... Или перелома. Перелом тоже считается, как и выбитый зуб!
Я перехватил то ли шест, то ли копье, поудобнее, и встал в привычную с детства стойку.
- Погоди, Амлет, - потребовал Хетьяр, против обыкновения, не внезапно: жгучее внимание его я ощущал уже ударов с тридцать сердца. - Ты ведь понимаешь, что тебе нельзя их бить? Никто потом и не вспомнит, что они начали первыми, что поступили нечестно, что палку — вместе с наказом — тебе выдал наставник... Просто запомнят, что ты набросился на беззащитных с оружием, пусть тупым и несерьезным.
- Что же делать? - спросил я внутри себя, понимая, что Строитель полностью прав, перечень же вопросов к наставнику только что пополнился еще одним, и не самым приятным.
- Удиви их. Или напугай. Или и то, и другое, сразу, - дельно посоветовал дух-покровитель. - Бить только не вздумай, ни палкой, ни ногой.
Я улыбнулся, и вида моей улыбки многим хватило бы, чтобы как следует испугаться, и я уже знал, как закрепить испуг.
Понимаете, какое дело. Несмотря на внушительный набор страшных зубов, наполняющий мою пасть, я не умею по-настоящему кусаться. И ни один ульфхеднар, кроме совсем уж злых, не умеет: в наших челюстях нет силы, присущей волкам, или, хотя бы, большим собакам, на которых мы так похожи. Мы, понимаете ли, люди, а люди кусаются так себе, больше обидно, чем больно, и не в силах перекусить ни малую кость, кроме куриной, ни нетолстую, в целом, ветку.
Имелась, однако, некая хитрость, которую я и решил сейчас проявить.
