Заклинательный чертог был выстроен совсем недавно, уже на моей памяти. Не знаю уж, для чего предназначил его хозяин Сокрытого острова, но прямо сейчас мы пришли именно туда.
Дверь чертога оказалась то ли прямо железной, то ли была сплошь окована полосами металла поверх прочного дерева, да еще и густо усеяна заклепками. Полосы шли сплошь, от потолка к полу, и казались мне сейчас строчками, заклепки же будто прикидывались оконечными резами огамы: присмотревшись, я даже смог прочитать несколько слов, прочитать, но не до конца понять смысл написанного.
Снорри Ульварссон долго возился с ключами: видимо, колдовской силой дверь открыть было нельзя.
Вошли. Дверь за нами закрылась, то ли сама по себе, то ли силой хитрого противовеса — я слышал про такие от подземных мастеров.
Внутри чертога оказалось неожиданно светло, пахло гретым железом и каленой солью, а еще было много, даже очень много места: мне показалось, что потолок, натурально, залы, несколько даже выше, чем должен быть пол первого этажа.
Стены были убраны занавесями из богатого златотканого шелка — я, почему-то, знал, что это именно шелк, и руны, частью даже знакомые, вышиты на нем золотой нитью. Что, кроме стен, скрывали занавеси, я не знал, но собирался выяснить в самое ближайшее время — если мне это позволит наставник.
Пока же я, повинуясь даже не слову, но жесту, проследовал к середине чертога. При этом не топал, как попало, а шел аккуратно, стараясь, почему-то, не наступать на швы между удивительно ровно подогнанными плитами пола.
В самой середине стоял… Стол. Большой, дубовый, довольно крепкий, но всего лишь стол — хотя от двери он мне казался почему-то таинственным каменным алтарем.
Мы приблизились.
- Амлет, - попросил меня наставник. - Возьми то, что тебе дал старший друид, и положи на середину стола. Вот сюда.
Он коснулся указательным когтем рекомого места, и на доске столешницы внезапно вспыхнул добрым белым светом знак. Было это нечто вроде квадрата, только не плоского, а зримого иначе, будто кто-то поставил на стол коробку, созданную из одного только света, с яркими ребрами и полупрозрачными гранями.
Серп лежал у меня в сумке, был обернут добрым куском толстой воловьей кожи, и, для пущей надежности, перевязан, будто тюк с чем-то не очень тяжелым: крест-накрест.
Я достал кожаную увязку, и посмотрел на Белого Лиса вопросительно. Говорить, отчего-то, не хотелось, и не только мне: даже Хетьяр за все это время не проронил ни слова.
Снорри Ульварссон понял меня верно — он покачал отрицательно головой, тоже ничего не сказав, и я положил серп внутрь волшебной коробки прямо так, не разворачивая.
Воловья кожа исчезла сама, вместе с завязками, и серп оказался будто подвешен в воздухе: между бронзовым орудием и досками стола просматривалось расстояние в добрых три пальца.
- Недобрый дар вручили тебе друиды, ученик, - тяжело роняя слова, заговорил Белый Лис. - Впрочем, от этих пособников Синего Народа иного ждать и не приходится… Злые они, уйдем мы от них. Или, что вернее всего, это они от нас уйдут: не надо такой подлой дряни жить на свете.
- Уйдут, - согласился вдруг прозванный при жизни Строителем. Он проявился зримо — сам, без призыва — и сразу стало понятно, что оба учителя видят и слышат один другого. - Предложишь присесть?
- Положим, садись, - согласился Ульварссон. - Да и ты, Амлет, тоже не стой столбом.
Между нами оказался все тот же стол, но не средняя его часть, на которой сейчас сияла ставшая непрозрачной коробка, а другая, левее. Сын Сигурда сотворил себе волшебный табурет, да и уселся с торца, будто бы выступая судьей поединка на локтях.
- Странно, конечно, - усомнился тот мой наставник, который с треугольными ушами и длинным пушистым хвостом. - Каин клялся своей правой рукой в том, что в чертог этот закрыт ход всякой иномирной сущности, будь она хоть ас, хоть йотун!
- Не спеши ругать опытного специалиста, Песец, - Хетьяр и выглядел, и говорил еще ехиднее, чем обычно, хотя мне и казалось уже, что так не бывает вовсе. - Тем более, что я ни тот и ни другой, и даже не похож. Всерьез же… Мне нет сюда хода, в этом карла прав. Просто дело тут в том, что сюда может войти — и вошел почти только что — Амлет, а я ведь существую сразу и вне его, и у него внутри…
- С этим разобрались, - будто нехотя согласился хозяин чертога. - Теперь скажи мне, откуда ты знаешь, что друиды — уйдут?
- Я ведь жил тысячу лет тому вперед, - сообщил сын Сигурда уже известное мне. - В моем мире и времени магии, или гальдура, как вы это называете, куда больше, чем в вашем, и пользоваться им может кто угодно, хоть правитель государства, хоть кухарка. Кто-то сильнее, кто-то слабее… Здесь, у вас, я уже слышал, что колдуны, мол, очень опасны… Но, когда колдует — каждый, кому страшен отдельный колдун?
Хетьяр немного помолчал, Снорри, против ожидания, не стал его торопить.
