Все имеет соответствующую цену. Хотите узнать цену угля? Разделите объем добычи в год на число погибших шахтеров, и увидите цену. Цена за пользование автомобилем или самолетом тоже выражается в человеческих жизнях. Изучение иностранного языка требует принести в жертву свое время и силы. Даже если перевести из точки А в точку Б миллион человек, по дороге будут жертвы. Если же люди будут не просто идти, а решать по пути какие-то задачи, жертв будет еще больше.
Знание тоже имеет пропорциональную цену. За освоение моря, атомной энергии или космоса человечество заплатило соответствующую цену. Знание, как объединить мозг с компьютером, тоже имеет соответствующую цену. Отказ ее платить означает отказ от надежды на результат.
При освоении нового невозможно не ошибаться. Путь к принципиально новым знаниям есть путь ошибок и неудач. К этому нужно относиться не как к проблеме, а как к норме, как на войне к относятся к смерти. Самая большая ошибка — не двигаться вперед, опасаясь ошибки.
В лаборатории положительный результат исключение, а отрицательный штатное состояние. Когда знание добыто и передано в производство, ситуация переворачивается, ошибка становится исключением, результатом халатности или форсмажора, а результат нормой.
Кажется очевидным, что глупо мерить нормами производства эффективность лаборатории. По этой же аналогии глупо деятельность ученого, нацеленную на добычу новых знаний, оценивать мерками деятельности, опирающейся на добытые знания. Но это только кажется. На самом деле деятельность ученого, нацеленная на добычу новых знания в этой сфере, оценивается не по режиму «лаборатория», а по режиму «производство», причем, очень давно и четко отлаженного. И это при том, что это самая неизведанная сфера. Естественно, это блокирует возможность что-то знать.
Если ученый нарушил догмы биоэтики словом, научное общество подвергнет его остракизму. Если при постановке опыта он получит отрицательный результат, нанесет вред здоровью и жизни добровольца, это будет оценено уже уголовным преступлением.
Биоэтика объясняет запреты заботой государства о жизни и здоровье людей. Чтобы увидеть лукавство такого объяснения, уточним понятие «эксперимент» — целенаправленное действие с непредсказуемым итогом. Например, война является таким действием, и потому подпадает под определение эксперимента. Если результат предсказуемый, это не война, а карательная операция.
Военный эксперимент опаснее научного. Часть участников там гарантированно гибнет, другие получают физический и психический вред. Если запрет действительно имеет корнем заботу о жизни и здоровье, тогда логично ожидать от государства, что оно запрещает все опасные эксперименты.
Теперь смотрим на реальность и видим, что менее опасные эксперименты (медицинские) во всем мире запрещены, а более опасные (военные) не только не запрещены, но все государства во всем мире к ним всячески поощряют людей, в отдельных случаях даже принуждают.
Из этого следует, что запрет на опасные эксперименты продиктован не тем, что декларируется на официальном уровне, а тем, что конструкция традиционного государства выстроена под смертных людей. Бессмертные ему не только не нужны, они опасны для него.
Держим в голове, что государство — это небиологическая форма жизни. Она также заботится о сохранении себя, как всякая другая. От различных угроз оно защищается пропорциональными средствами. От физической угрозы защищается армией, от бессмертного человека биоэтикой.
Запреты биоэтики растут из религиозных заповедей, и являются религиозной инерцией. Наш мир относительно преодоления смерти является средневековым. С той разницей, что вчера догмы связывали науку во всех направлениях, а сегодня только в одном — в изучении человека.
Если гора не идет к Магомеду, Магомед идет к горе. Чтобы соединить мозг курицы с компьютером, нужно строить не птицеферму, а лабораторию. Потому что птицеферма по своей природе ориентирована на добычу яиц, мяса, перьев, а не на объединение мозга курицы с ИИ.
Чтобы объединить человеческий мозг с ИИ, нужно не традиционное государство, а лаборатория. Но не простая, а особенная, свободная от догм. Лаборатория, на территории которой ученые могут не опасаться за уголовную и любую иную ответственность за неудачный результат.
Научно-технический прогресс пошел, когда появились светские государства, где ученые могли мыслить без опасения быть наказанными за игнорирование религиозных догм. Объединение мозга и ИИ пойдет, если появится государство, где ученые могут также игнорировать биоэтические догмы.
Нельзя выйти к новому, не выходя за рамки привычного. Дойти туда, куда никто не доходил, можно тропами, которыми никто не ходил. В выкопанной яме нельзя найти клад. Чтобы получить то, чего мы никогда не имели, нам придется делать то, чего мы никогда не делали.
