К XV веку возникает угроза завоевания Византии Османской империей. Император просит Папу о помощи. Тот соглашается с условием восстановления единой Церкви, главой которой будет он. Император понимает, что это означает политическое подчинение Риму, и выторговывает себе максимум независимости. Папа знает, что императору деваться некуда, но также понимает, что если затянуть ситуацию, Византия не достанется не ему и не императору, а туркам. Но и начать готовиться к войне он не может, пока нет ясной и полной договоренности, кто что получит по итогу.
В результате все это время Османская империя готовилась к войне, а Византия торговалась с Римом. К 1438 году стороны наконец-то договариваются. Теперь нужно провести собор, на котором призвать Святого Духа, и затем сказать, что соборные решения приняты не людьми, а даны Богом.
Богословы Византии и Рима приступают к приготовлению вселенского собора. Готовят они его так тщательно, как это вообще можно. Все богословские тонкости соблюдаются так, что комар носа не подточит. В 1438 году собор приступает к работе в г. Феррара. Для православной Церкви это был VIII вселенский собор, а для католической XVII.
Начинается он с призвания Святого Духа. Как только все присутствующие убедились, что Бог точно незримо находится среди христиан, и что он взял водительство собора на себя, соборяне приступают к выработке решений.
В 1439 году собор огласил главное решение: Церкви-сестры, католическая и православная, объединились. Все без исключения православные патриархи и Папа Римский, а также православное и католическое священство заявляют всему миру, что раскол XI века преодолен, Церковь снова единая. Особенно подчеркивается, что решение это не от людей, а даровано Богом. Кто его не примет, те отлучаются от Церкви, на их головы сыплются все проклятия, и они точно попадут в ад.
Ради объективности нужно сказать, что отдельные лица не приняли эти решения. Это обычное явление для вселенских соборов, начиная с первого. Церковь решала эти затруднения очень просто: она не учитывала голоса тех, кто был против, так как считалось, что кто не услышал Святого Духа, тот вне собора и его голос не считается. Раньше таких прямо с собора в ссылку отправляли. Потом эта практика ушла, и несогласных попросту игнорировали. Эта технология гарантировала, что сколько бы людей не было против, решение собора все равно официально будет единогласным.
Христианизации России началась в XI веке, когда князьям стало ясно, что государство прочнее, когда подданые исповедует одну веру, а власть легитимнее, когда она не только на мече, а от Бога. Языческие религии для этого не подходят. Остается выбрать: ислам, католичество или православие.
Невозможно предположить, что князья, которые толком писать и читать не умели, при выборе ориентировались на богословские и мировозренческие показатели. Их единственным ориентиром были политические соображения. Иным попросту неоткуда взяться.
За католичеством и исламом стояли сильные игроки, а за православием слабая Византия. При таких данных выбор очевиден. Россия берет курс на православие и отказ от народной (языческой, народ — язык). В итоге становится христианской и получает статус епархии восточной Церкви.
В религиозном смысле епархия, это как область в государстве. Область не может принимать внешнеполитических и государственных решений, у нее нет таких прав. Она выполняет решения центра. Епархия тоже не может принимать религиозных решений, она только исполняет решение центра. Епархия Россия по статусу могла только исполнять решения Византии.
На VIII вселенском соборе присутствовали делегации от всех епархий, в том числе и от Руси. Как чиновник не может не исполнять решение начальства, так делегаты решения собора. Они их приняли и пошли домой. По дороге со всем делились радостной вестью, что Церковь снова едина, и что это решение не от людей, а от Бога, м это засвидетельствовано всей полнотой Церкви.
На тот момент Русью правил Василий II, Темный. Прозвали его так за то, что во время борьбы за власть родственники ему выкололи глаза. Ничего личного, просто борьба, но Василий все равно победил и получил власть. Он был глубоко верующим православным, и серьезным политиком.
Как православный, он не мог не признать решение собора о восстановлении единства Церкви от Святого Духа. Как политик, он не мог принять это решение, так как оно означало перевод России из-под духовной власти слабой Византии под духовную власть железного Рима.
Если Василий принимал это, он сразу же превращался из правителя в человека на хозяйстве, в губернатора колонии, в общем, в подчиненное лицо. С этого момента он был бы обязан идти курсом, указанным Римом. Если же сопротивлялся, у метрополии были средства его убрать.
