Новое религиозное устройство России полностью копирует византийское. Русская Церковь, как и ее родительница, ни секунды не была свободной. С рождения она подчинялась власти. Царь назначал патриарха и утверждал церковную политику. Последнее слово во всех важных церковных вопросах было за царем. Если патриарх говорил против власти, его увольняли. Самый известный пример, когда второй царь династии Романовых, Алексей Михалыч, уволил патриарха Никона за то, что его взгляды на устройство Церкви не совпадали со взглядами царя на это дело.
***
Вся эта история рассказана к тому, чтобы показать, что сегодня Россия в положении западных королевств VII века и Руси XV века. Политически она самостоятельна, но ее население пропитано гуманизмом и демократией. Центр этой идеологии на Западе, с которым Россия в состоянии войны. Это создает почву для стратегической нестабильности и расшатывания власти.
Пока в России существуют две силы, между которыми идет перетягивание каната: одна видит свое благополучие в сохранении монархии, другая в ее разрушении. Как балерины Большого Театра в 1941 году, когда немец стоял под Москвой, шили себе новые платья, готовясь ко встрече победителей, так и либеральная общественность России готовится ко встрече победителей. Никто в таком развитии событий не сомневается, как только уйдет Путин, удерживающий сейчас Россию.
Западные королевства в свое время решили проблему, создав свое христианство с центром в Риме. У них получилось, потому что соблюдали догмы христианства, а епископ Рима был как в историческом масштабе равновелик императору, а в религиозном выше.
Русь вышла из ситуации более топорно. Отказавшись от решения собора по политическим соображениям, она создала нелегитимную Церковь. Но так как власть следовала христианским догмам, в будущем она исправила ситуацию. В итоге Москва стала третьим Римом в христианском смысле. Четвертому и правда не бывать, потому что христианство потеряло свое значение.
Современная Россия пытается преодолеть ситуацию по технологии западных королей и Василия II — создать свою демократию, центр которой будет в Москве. Это тупиковое направление, так как Россия не может соответствовать главной догме демократии — постоянно менять власть.
Создать видимость тоже не может. Для этого нужна выведенная из-под выборов сила, класс-хозяин государства, которого в России нет уже более ста лет. Вместо него класс управляющих, не считающих Россию своей собственностью не потому, что не могут, а потому что основания под этим нет. Потому что всем на уровне подсознания привита установка, что народ хозяин страны. И хоть все, кто мыслит в должном масштабе, понимают, что в реальности это невозможно, все равно…
Сумма этих фактов говорит, что России нужно искать выход не внутри демократии, а за ее пределами. Нужна политическая модель, дающая такие же ясные ответы на системообразующие вопросы, как и демократия: 1) кто хозяин государства? 2) из какого источника берется власть?
Создание такой модели требует, во-первых, избавиться от гуманистического мировоззрения, основания демократии. Это сложно. Догмы гуманизма и демократии сидят в подсознании, как в ерше крючок. Эта рыба его так заглатывает, что извлечь его можно только с потрохами.
Идеологические установки из населения извлекаются крайне тяжело, но извлекаются, чему пример советская Россия. За несколько десятилетий она заменила религиозное мировоззрение атеистическим. Так что смена мировоззрения — это больше инженерная и техническая задача.
Выполнить такую задачу может только идейная команда, члены которой видят в деятельности не зарабатывание денег и чинов, а служение. Причем, сознательное, а не манипулятивное. Тут не пойдет программирование людей посредством лозунгов в стиле «так надо!» и «ты должен!». Все это нужно для людей второго уровня. Первый же уровень должен сознательно служить.
Такое возможно относительно того, что человек считает онтологическом выше себя. На эту роль годится только идея мировоззренческого масштаба. Такой идее люди служат не потому, что их заставили, запрограммировали, купили или иным способом побудили делать то, чего никогда бы не стали делать без всего этого, а потому что видят в ней свой смысл жизни.
Показатель идеи — человек готов ради нее пойти на то, на что за деньги невозможно пойти. Цезарь говорил: я знаю многих, кто готов убивать за деньги, но не знаю никого, кто готов умирать за деньги. Деньги многое могут, но не все. Всемогущей является только идея.
Идея рождает идейных людей, костяк, на который крепятся безыдейные профессионалы, для кого единственным мотивом являются деньги и чины. Преторианская гвардия хороша только в том случае, когда одета на идейный костяк, как мясо на скелет. Если костяка нет, преторианцы весьма уязвимы для тех, кто может больше предложить.
