После краткого разговора с нотариусом Батарди наш рыжеволосый валет пик свалился на нары и спокойно заснул. Вот это было совершенно нормальное явление. С моментом завершения процесса исчезла необходимость принятия этих чертовых решений, и Ней испытал облегчение. Никогда не боялся он стоять перед стволами орудий и ружей, так почему бы ему бояться их теперь – так что ни страха, ни беспокойства он не чувствовал. В свою смерть он уходил с каменным спокойствием бедуина, который отправляется в пустыню, чтобы там погибнуть, и прощается с миром гордым взглядом, с высоко поднятой головой, как будто бы отправляется в соседнее племя за женщиной с глазами-озерами и с улыбкой, сладкой будто финики.
Нея разбудили в шесть утра, когда пришла жена и два сына, чтобы попрощаться. Он поговорил с женой, поигрался с детьми. Аглая так же не могла понять спокойствия собственного мужа. Она все еще хваталась за остатки надежды и сразу же после того, как покинула тюремную камеру, вместе с сестрой побежала в Тюильри, чтобы вымолить у Людовика XVIII помилование. Ее остановили у основания лестницы, ведущей в королевские апартаменты, и приказали подождать, пока Его Величество закончит завтракать.
После нее в камере появился отец Пьерре. Ней провел с ним около часа, после чего умылся и – к изумлению Рошешуара – надел гражданский костюм: голубой плащ, белый галстук, черную жилетку и чулки к коротким штанам. Сразу же после того, как пробило восемь, Нея вывели в сад, где ожидала тюремная карета. Рядом, трясясь словно в приступе малярии, шел священник. Ней глянул на небо:
– Какой же паршивый сегодня день!
Трудно найти более удачное определение дня, в котором тебе приходится умирать в возрасте 46 лет.
Кавалькада остановилась через несколько сотен метров от Люксембургского дворца, неподалеку от Обсерватории. Маршал вышел из кареты и вручил священнику золотую табакерку и все имеющиеся деньги "на бедных прихода Святого Сульпиция". Кюре обнял Нея, упал на колени и начал молиться.
Расстрельный взвод был сформирован, в соответствии с законом от 12 мая 1793 года, из 4 сержантов, 4 капралов, 4 стрелков (одни ветераны) и командира. Командовать расстрелом Рошешуар назначил пьемонтца Сен-Биаса, предпочтя не ставить во главе такого взвода француза. Ней спросил, где ему встать, когда же Сен-Биас захотел завязать ему глаза, отказался:
– Разве вы не знаете, что солдат смерти не боится?
Тогда ему приказали опуститься на колени, на что он снова отказался:
– Такие как я на колени не становятся!
Это правда. Такие как он умирают исключительно стоя.
В предпоследний момент Ней сделал четыре шага вперед и снял шляпу. Рошешуар впоследствии написал: "До конца своей жизни не забуду его в этой позе. В нем было столько достоинства, спокойствия и серьезности…"
За секунду перед командой из уст маршала прозвучали слова, достойные короны в столь презираемом многими королевстве предсмертной риторики:
– Да здравствует Франция! Товарищи, прямо в сердце!
В тот самый момент, когда он клал правую руку на сердце, раздался залп, и тело маршала, пробитое одиннадцатью пулями (один из солдат сознательно выстрелил значительно выше), рухнуло на землю в том самом месте, где в 1853 году была поставлена статуя Нея, вышедшая из под резца Руда.
За расстрелом наблюдало около 200 человек, в том числе и один российский офицер (царь Александр выгнал его за это из армии) и несколько англичан, над которыми солдаты издевались:
– Жалко, что вы не прибыли посмотреть на маршала десять лет назад!
Островитяне молчали, после залпа же один из них приблизился к трупу, намочил в крови два платка и медленно отошел. В то самое мгновение, когда Ней упал, гвардейцы ударили в барабаны и раздался клич:
– Да здравствует король!
В соответствии с уже упоминавшимся законом от 1793 года, останки были на 15 минут оставлены на месте казни, после чего их перенесли в ближайший приют сестер милосердия. Тогдашние полицейские рапорты сообщают, что в приют приходило множество людей, желающих увидеть "храбрейшего из храбрых". Среди них были даже послы иностранных держав.
Тем временем, всеми позабытая мадам Ней ожидала у лестницы. Долго. Около десяти часов появился князь Дюрас и тихо произнес:
– Мадам, аудиенция, о которой вы просили, уже не имеет значения.
Вдова без чувств упала к его ногам.
В тот день у доброго короля был исключительный аппетит, поэтому завтрак затянулся.
Нея похоронили на кладбище Пер-Лашез. Еще в нашем столетии там находилась могила, которую считали могилой маршала, окруженная ржавеющей оградкой, без какой-либо надписи.
Зато в США, на небольшом кладбище Сёд Крик Черч (Third Creek Church) в Южной Каролине на одной из могильных плит имеется следующая надпись: "Памяти родившегося во Франции Питера Стюарта Нея, солдата на службе Французской Революции и Наполеона Бонапарте. С жизнью распрощался 15 ноября 1846 года в возрасте 77 лет".
